Рассказ уборщицы сопровождал дружный вздох. Эту историю всезнайки-машинистки не слышали – не больно-то ее в стенах штаба рассказывали. И Астеника тоже не слышала.
Агриппина Романовна взяла-таки конфету, рассосала, причмокивая.
- Берите еще! – расщедрилась Клара. – За такую интересную историю не жалко.
Старушка покачала головой:
- Заболталась я тут с вами! Мне еще вон сколько перемыть нужно! А тебе, девонька, в обновке куда как хорошо: ручки тоненькие, ножки тоненькие, сама ровно балерина по воздуху летишь. Оно и верно, зачем платьицу-то лежать впустую.
Встреча в Кастории
«Я мучился, потому мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу….»
М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»
Огромное фойе гостиницы «Кастория» было битком набито журналистами. Удобные места возле мраморных колонн традиционно занимали бородатые мастодонты с телеканала «Правое дело» - высоченные, с мясистыми ручищами, с колышущимися на поверхности брючных ремней животами. Возле них стояли микрофоны, софиты, змеились клубки проводов, в раскрытых чемоданах лежала прочая техника. Чуть поодаль расположились бодрые молодчики из «Столичного вестника». Все, что у них было – это фотоаппараты «Смена» - больше для виду, нежели для качественной фотосъемки. У дверей теснились феминистки из «Коммунарки» - плоскогрудые, в заношенных брючных костюмах, с мальчишескими стрижками и прокуренными голосами. Массовку образовывали репортеры из «Голоса власти», «Народной правды», «Новой эры» и несколько оппозиционного (правда, больше для виду) «Старого века». Щурились черные зрачки объективов. Щелкали затворы. Слепили фотовспышки.
С высокого потолка сияющими сталактитами стекали хрустальные люстры. Сиял отполированный мрамор пола. Белела лепнина. Вот в конце коридора дрогнула тяжелая дверь и в бесконечных зеркалах отразились мужчина в зеленой форме с тремя генеральскими ромбами на петлицах и девушка. Девушка была на голову выше своего спутника и по возрасту годилась ему в дочери, если не во внучки. Она шла, горделиво расправив плечи и вскинув голову, увенчанную короной золотых волос. Стройные ножки подчеркивали чулки со стрелкой. Дробно стучали по мрамору тонкие каблучки лаковых туфель. Одета незнакомка была в черное платье горошком, простота которого удачно подчеркивала изысканную красоту его обладательницы, как нельзя более уместную в дореволюционных интерьерах гостиницы, среди строгой лаконичности колонн, холодного блеска мрамора, темной патины зеркал и переливов хрусталя.
Железного генерала знали давно, а вот девушку видели впервые. Сквознячками потянулись шепотки: «Секретарша? Переводчица? Любовница?». Девушка держала генерала под руку и не один газетчик отметил впоследствии интимность этого жеста. Рядом со своей спутницей Громов казался карликом, смешно семенящим на коротких ножках. Хотя подобный контраст его не смущал – генерал был величиной, могущей позволить себе любые контрасты.
Позади этой пары шли трое мужчин. Первый, лет сорока в парадном мундире с крупными звездами, был начальник службы «Р» полковник Резов. Прямолинейный, как шпала, он состоял на хорошем счету в Оборонном Комитете, да и в кулуарах о нем отзывались как о человеке высочайшей морали. Это был тот редкий случай, когда официальная позиция руководства и мнение сплетников совпадали. Двое следующих обладали одинаково неприметными лицами, на которых глазу решительно не за было что зацепиться. Встретишь таких – промелькнут тенями. Их коротко стриженые волосы были неопределенного серого цвета, глаза блеклыми, носы острыми, а нижняя половина лиц скрыта густыми бородами, придавая им колорит деревенских мужиков. Различались мужчины единственно ростом, да и то несильно. Подобно спутнице Громова, оба были в штатском, но в отличие от нее в своих серых костюмах она выглядели непритязательнее обслуживающего персонала гостиницы.
Арийцы вошли в зал для переговоров арийцы немногим раньше, и уже располагались за овальным столом, шумно двигая стулья. Их тоже было пятеро. Пятеро крепких, рослых мужчин, похожих между собой, как участники эксперимента по генетическому скрещиванию. Все коротко стриженные, светловолосые и светлоглазые. В черных кителях с вышитым у локтя изображением орла, черных галстуках и белых рубашках. Одинаково спокойные, точно застывшие черты породистых лиц. Движения четкие, выверенные – без мельтешения, без неловкостей. Что-то и впрямь было в них от манекенов – красивые, но словно бы неживые.