- Человек в отличие от животных наделен разумом.
- Разве наличие разума так важно? Неразумный хищник охотится ради пропитания. Но сколько он может съесть? Один инженер посчитал, что тигр убивает около пятидесяти животных в год, а это значит за целую жизнь - в среднем пятнадцать лет, он истребит около семи с половиной тысяч зверей[1]. А горячо защищаемый вами homo sapiens одним нажатием кнопки за минуту может уничтожить десятки тысяч себе подобных.
- У любого есть выбор и свобода воли. Отчего вы убеждены, будто люди непременно стремятся к уничтожению себе подобных?
- А разве не этим они занимаются на протяжении всей эволюции? Уничтожают, разрушают, порабощают. Стремление верховенствовать заложено в человеческой природе. Dem Mutigen gehört die Welt[2]. Несвобода себе подобных, превосходство элиты экономически выгодно. Все величайшие достижения обеспечило использование дармового труда: рабов ли, крепостных, военнопленных, заключенных. Именно они возводили пирамиды и храмы, копали каналы, мостили дороги. А от вашей свободы воли один только вред. Сколько великих художников умерли позабытыми - от голода, от болезней? А ведь могли бы жить в сытости и творить свои шедевры. К чему творцу свобода? От творит не оттого, что свободен, а оттого, что не может не творить. Так не лучше ли будет, если кто-то избавит его от забот о хлебе насущном, высвободив время, которое он смело может потратить на создание шедевров во благо общества.
Своими циничными рассуждениями Крафт задел чувствительную струну в душе Астеники. Девушку возмутили надменность и нетерпимость арийца, ей хотелось доказать всю абсурдность его утверждений, разнести в пух и прах его доводы. Она горячилась, придумывая новые и новые аргументы. Щеки ее горели жарким румянцем, глаза блестели.
- Вы так легко судите! Так утилитарно! Говорите о пользе для человечества, но в ваших суждениях нет места человеку. В оковах не может жить никто. Любой хозяин рано или поздно начнет употреблять труд работников себе во благо. Вы слышали об ученом, который открыл рецепт изготовления фарфора? Ради сохранения этой тайны его приковали цепью к печи для обжига. Он так и скончался на цепи, подобно собаке[3]. Несвобода – зло, ярмо на шее общества, которое тянет его обратно в каменный век.
- Да вы феминистка!
- Я просто образована. В нашей стране любой может получить образование.
- Вас нельзя оставить даже на пару минут. Что, Крафт уже интересуется расположением наших войск или склоняет вас к государственной измене? - услышала Астеника за спиной ворчливый голос Громова. – О чем вы столь горячо спорите?
- О свободе. Об отличиях человека от животного. О чистоте крови, - принялась перечислять девушка.
Похоже, она и впрямь сильно увлеклась. Не вышла ли она за рамки полномочий? Как бы у Якова Викторовича не случилось из-за нее неприятностей!
- Аааа, чистота крови - пунктик арийцев, - грузно опускаясь на стул, проворчал Громов. - Они носятся с ней, как курица с яйцом. Это можете не переводить, оберст все равно со мной не согласится. Edel macht das Gemut, nicht das Geblut[4]. Вы не будете возражать, если я представлю вас Крафту и мы с ним перекинемся парой слов на правах старых врагов? Разумеется, без вашего участия мне не обойтись.
К удивлению Астеники Громов и Крафт обменялись рукопожатием.
- Вижу, вы уже познакомились с Никой. Не правда ли, моя секретарша – воплощение того, к чему вы стремитесь? Но вы насилуете природу, а Ника – результат естественного смешения. Самые красивые дети родятся на стыке рас.
- Никоим образом не желаю принизить уважаемую фройляйн, однако в естественности мало хорошего. Она абсолютно непредсказуема! Контроль и порядок – вот ключ к успеху.