В деревне-то все были понятно: то мышь под половицей проскочит, то всхлипнет на ветру ставень, то уголек затрещит в печи или загорлопанит припозднившийся петух. Астеника очень скучала по дому, по ненавязчивой близости с детства знакомых друг другу людей, по разговорам. Не привычная к одиночеству, девушка предпочитала проводить вечера в штабе. Там обязательно отыскивались занятия: перечитать какой-нибудь документ на предмет ошибок, вытереть пыль в кабинете Якова Викторовича. Допоздна в штабе дежурили офицеры, принимали срочные донесения и решали, что с ними делать, у входа бдил постовой Юрий, не умолкало радио, тикали настенные часы и беспрестанно звенел телефон, создавая иллюзию присутствия.
Вот и теперь девушка аккуратно сложила бумаги в ящик стола, закрыла его на ключ, влажной тряпкой протерла столешницу. Затем прошла в кабинет начальника, полила Васю, выгребла из горшка окурки, которые сбрасывал туда Яков Викторович вместо пепельницы, протерла круглый абажур настольной лампы. Робко сняла со стола рамку с фотографией и вгляделась в улыбчивое лицо Маргариты Николаевны. «Как несправедливо! – подумалось Асе. – Любимая, красивая. Жили б да жили! А все – война. Зачем она, эта война? Кому от нее хорошо? Почему людям нельзя ничего не делить, жить в мире друг с другом, воспитывать детей, возводить города, строить дороги, мосты?».
Когда девушка возвращала снимок на место, ее внимание привлек запечатанный пакет с пометкой: «Срочно! Лично в руки». Астеника кинула взгляд на часы – стрелки подбирались к полуночи. Не иначе, фельдъегерской службой принесли, когда Яков Викторович уже уехал. Казалось бы, что тут такого: лежит пакет, генерала Громова дожидается, но пометка «Срочно!» взывала к действиям. Ну, как промедление грозит обернуться потерей человеческих жизней?
Астеника подошла к телефонному аппарату, волнуясь, набрала домашний номер Якова Викторовича. Ответом ей было молчание. Прождала несколько минут, затем набрала вновь с точно таким же результатом. В Асины повседневные обязанности входило распечатывание таких вот пакетов, документы из которых она носила Громову. Если генерал считал необходимым, он поручал ей записывать их содержание. В благонадежности секретарши Яков Викторович не сомневался, шутил, что мог бы доверить ей даже свою жизнь. Так что вскрывать послание все равно предстояло Асе.
Кусая губы, девушка взяла письмо и какое-то время стояла, уже зная, что нужно сделать, но никак не решаясь. «Лично» и «Срочно» вступили в противоречие меж собой. Астеника еще раз набрала номер Якова Викторовича, затем все-таки взяла нож и разрезала пакет, аккуратно вытащила нитки, которыми для надежности было прошито вложенное письмо.
«Прочесть или нет? Вдруг что-то важное? Чья-то судьба решается? И из-за моей трусости, из-за неспособности принять ответственное решение пострадают люди? - Но ведь на пакете значится: лично… - Я не замышляю зла и, разумеется, никому, кроме Якова Викторовича не передам содержимое этого послания. Мне все равно придется открывать его завтра. Но вдруг завтра будет поздно?» - такой спор шел в душе у девушки.
Однако пакет уже был распечатан и равновесие стронулось. Астеника была не из тех, кто бросает начатое на полпути. Торопливо, боясь передумать, она развернула документ, пробежала его глазами. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, а затем отправилась на поиски дежурного офицера.
Того на месте не оказалось, зато Юрий был там, где ему и положено, в будке у входа. Завидя спешащую к нему секретаршу, постовой укоризненно покачал головой.
- Астеника Александровна, вы опять засиделись на работе. Муж не заругается? Или вам торопиться не к кому?
Юрий недавно разменял четвертый десяток. Был он среднего роста, коренастый, с шапкой густых, начавших седеть волос. Всякий раз постовой давал девушке понять, что она ему нравится – выходил проводить к тяжелым дверям, нараспев произносил ее имя, улыбался – и тогда становились видны две железные коронки. Очередную попытку заигрывания Астеника привычно проигнорировала.
- Юра, а вы случайно не знаете, где может быть Яков Викторович?
- Где-где, дома вестимо. И вам пора.
- Нет-нет, я звонила к нему домой, его там нет. А мне очень нужно с ним говорить … Ему пакет привезли срочный.
- Ну что вы так беспокоитесь, Астеника Александровна, генерал как придет – сразу прочитает, - постовой кинул взгляд на часы. – До утра осталось всего ничего, а Яков Викторович ранняя пташка.