И не дожидаясь, пока учительница наберется храбрости, мальчишка толкнул ее в спину. Астеника вылетела из вагона прямиком в снежный в сугроб. Лицо обожгло холодом, снег тотчас набился в сапоги, за шиворот. Побарахтавшись, Ася выбралась, перевязала сбившийся пуховый платок, отряхнула пальто. Рядом, белые, точно снеговики, отряхивались Матвей и Василиса. Тимофей с Прохором прыгнули позже Аси и также в сугроб.
- Как в бане побывали! – во весь рот улыбался Матвей. Ему все было шуткой.
- Теперь понятно, отчего у вас вечно чернила проливаются! – проворчала на учеников Ася.
Но следовало признать: поездом и впрямь получилось намного быстрее.
Картины художника Г. Нисского. Описывая железнодорожную насыпь, я именно так представляла открывающийся с нее вид
Камнем с неба (продолжение главы)
Несмотря на трудности, девушка легко нашла общий язык и с учениками, и с педагогами. Помимо нее, в школе работало еще трое учителей: молоденькая смешливая Юленька, которую ребята считали за подружку, затем Алла Михайловна, из-за созвучия называемая Коалой Михайловной и Киприида Павловна – пожилая дама дореволюционной закалки, что всегда держала ровной осанку и носила обувь на высоком каблуке - из каких запасов она доставала эти свои каблуки, гадала вся школа.
С директором Астеника тоже сдружились. Илья Кириллович неминуемо робел при виде Аси, однако стремился к ее обществу, постоянно спрашивал совета по поводу возникающих у него идей об обустройстве школы или о методах преподавания. Он был человек увлеченный, начитанный, о чем с первого взгляда догадаться было сложно, а что до манеры говорить, то Илья Кириллович частенько над собой иронизировал:
- Вот, знаете, Асенька, бывает такая штука: врожденная грамотность – ну, эт ежели человек непутно учился, но зато поет-заливается, аки соловушка. А у меня, эт самое, супротив – врожденная безграмотность. Ну, не умею я говорить красиво.
- Ничего, Илья Киррилович, - успокаивала Астеника. – Главное, что душа у вас красивая: вон вы как много и для фронта, и для ребят наших делаете.
- Бросьте вы этого Кирилловича, Асенька. Вот возьмите – и бросьте. Давайте уж по-простецки – Илья, не то я неловко себя чувствую. Я ведь, самое, не старый еще.
Хваля директора, девушка ничуть не лукавила. Питание учеников было целиком и полностью его достижением, а ведь многие только в школе и ели. Директор договорился с колхозом, чтобы школе отдали часть земли, которую учителя и ученики распахивали и засевали ячменем. С каждой зарплаты Илья отчислял часть заработка на нужды фронта, с его подачи в школе шили кисеты, вязали носки, варежки, чтобы потом посылками отправлять солдатам. Имелось у директора увлечение: когда выдавалась свободная минутся, он резал из дерева птичек-свистулек. Себе не оставлял, раздаривал до последней. Вот и на Асину долю одна перепала – с глазками-бусинками, с узорчатым хвостом да торчащим кружевным хохолком: «Самое, безделицу выточил. Я такие детишкам делаю, ну и вам тоже сварганил. Может, на что сгодится. Ну, ежели ученики расшалятся – каак свистните! Не смотрите, что кроха, она у меня звонкая».
Единственное, к чему никак не удавалось привыкнуть Астенике, - к царящему в классах холоду. Сырые дрова, которые учителя заготавливали сами, давали мало жара, приходилось сидеть в верхней одежде, но и это не помогало. Астеника уже не помнила, когда не мерзла, лед точно прорастал внутри нее, забивая острыми иглами сосуды. С нетерпением девушка ждала прихода весны – не потому, что надеялась на перемены к лучшему, а просто чтобы отогреться. Казалось, весна забыла дорогу в их край, землю навеки сковало морозом, запорошило снегом, обнесло инеем, и в целом мире остался один только холод – что в природе, что внутри. Но она все-таки пришла – прорвалась проталинами, зазвенела прозрачной капелью, зажурчала ручьями, понеслась песней жаворонков, и таких же жаворонков принялись выпекать хозяйки из остатков муки, перемешанной с клевером да лебедой. На полях наклюнулись ростки полевого хвоща, сосны и ели выпустили мягкие иглы, которые ели дети и взрослые.
С весной наступила пора сева. Асины ученики работали на колхозных полях вместе со взрослыми – распахивали землю, нередко сами впрягаясь в соху, из окрестных деревень ездили в райцентр за сортовым зерном, обратно везли на себе, приспосабливая лямки, телеги, кто как мог. А ведь еще надо было свой огород засадить, заготовить дрова для обогрева избы! Ребята ходили со взрослыми в лес, спиливали сухостойные деревья и по бездорожью везли домой.