С машинистками у Аси сложились приятельские отношения, правда не без зависти со стороны последних. Однако открыто ссориться с секретаршей было недальновидно, поэтому Любочка с Кларой благоразумно держали зависть при себе. Да и вправду сказать, то была ленивая, сытая зависть горожанок к более удачливой деревенской товарке, не столько порожденная личной неприязнью, сколько бывшая данью традиции. А дружить хотелось, ведь ни тетя Паша, ни баба Агриппина не больно-то годились в товарки – первая по статусу, вторая - по возрасту. Так и вышло: Астеника бегала к машинисткам за советом, а те не забывали выпрашивать через нее поблажки у строгого начальника.
Вот и теперь, не успела Ася войти, как Любочка резво вспорхнула со своего стула, подлетела, ухватила за руки, проникновенно заглянула в глаза:
- Ася, тут беда такая случилась: Угрюмов рапорт написал аж на четырех листах, твоему побежал докладывать. Ты уж замолви словечко, чтоб не зверствовал…
Любочка была невысокая шатенка аккуратного сложения, личиком простовата, но косметикой пользовалась умело: пухлые губки подкрашивала капризным бантиком, небольшие глазки увеличивала стрелками. Волосы у нее были реденькие, тоненькие, но когда она взбивала их и подымала наверх, казалось, что на голове целая копна. Любочка любила кокетничать, а в разговоре о мужчинах непременно останавливалась на самых пикантных деталях. Из-за своего игривого нрава она частенько влипала в неприятности.
- Да что случилось-то?
- Любочка майор Угрюмова лосиком назвала, ну он и обиделся. Разорался: мол, я вам не лось, глаза выпучил, дверью хлопнул. Вон, фарфоровому медвежонку лапу отбил, - принялась жаловаться Клара.
Она выглядела постарше и посерьезней подруги: высокая, статная брюнетка безо всяких там стрелок-бантиков. Удлиненным лицом и крупными крепкими зубами она несколько напоминала кобылу, но исключительно справную и милую. Однако Кларина серьезность была наносной. По части болтовни она ничуть не отставала от Любочки, наизусть знала всю светскую хронику, слепо преклонялась перед авторитетами и постоянно козыряла тем, что ее пятилетний сынок Гошенька ходит в одну группу детского сада с сыном известного режиссера.
Под объединенным напором машинисток Астеника почувствовала себя неловко:
- Ой, девочки, я к Якову Викторовичу сегодня подступиться боюсь. Сдается мне, он сердитый на меня будет.
- На тебя? – удивилась Любочка. – Вот уж не поверю. Чем ты ему насолила?
Машинистки как по команде подобрались, уставились на товарку двумя парами блестящих от любопытства глаз.
- Якова Викторовича на встречу с арийцами посылают. Он мне наказал идти с ним.
- Ну так иди!
- Да мне надеть совсем нечего… Платье-то штопанное, чулки точно назло об стул зацепила… А где новые взять? И в парикмахерскую не успеваю, там же электричество днем отключают, чтобы экономить.
«Да, милочка, чуть не забыл. На сегодняшний вечер ничего не планируйте, и ухажерам своим скажите, чтобы обождали – есть дела поважнее. В гостинице Кастория будут переговоры с арийцами об обмене военнопленными. Пойдете со мной в качестве переводчика. Извольте уж прихорошиться – щечки там нарумяньте, косы эти ваши баранками накрутите. Арийцы большое значение придают внешности, так что постарайтесь произвести на них впечатление. В конце концов, от их расположения зависят судьбы наших ребят».
Яков Викторович произнес это мимоходом, но Астеника не обманулась шутливым тоном начальника. Понимала, что никакая это не просьба, а самый настоящий приказ, который нельзя не исполнить. А как исполнять, если из одежды у нее та самая блузка с юбкой, в которых она проходила собеседование, да старенькое синее платье? Много ли вещей нужно сельской учительнице?
Наряды она собиралась сшить с первой зарплаты. Приглядывалась к дорогим красивым материалам в Центральном универмаге, заходила в комиссионные магазины, даже выбрала ткань по душе, но получив долгожданные двести рублей, почти все отправила маме – ей колхоз задерживал зарплату. Также получилось и с последующими деньгами. Стыдно было наряжаться, пока мать голодала. Астеника по-прежнему ходила в юбке с блузой да стареньком платье, на котором меняла белые кружевные воротнички, надеясь хоть так добиться разнообразия.