Линия фронта приближалась к деревне, случались бомбежки, порой в воздухе разворачивались целые сражения. В один из ясных весенних дней небо перечеркнул самолет. Подбитый, он летел низко, отчетливо темнели кресты на крыльях, блестела броня, из хвоста черной лентой валил дым. Ученики, выбежав во двор, следили за его падением, и Ася следила вместе с ними. Самолет судорожно рвался ввысь, карабкался по синему полотну неба, натужно ревел мотор – пилот пытался совладать с управлением. Не совладал. Машина дернулась, накренилась и кувыркаясь устремилась вниз. Точно яркий метеор самолет пролетел над лесом, задевая верхушки деревьев, и рухнул где-то в чаще. Грохнуло – и замерло.
- Ася Александровна, Ася Александровна, - наперебой загомонили ребята. – А можно нам… а можно мы… а разрешите хоть одним глазком взглянуть! Мы мигом обернемся!
Астеника покачала головой:
- Вот окончатся занятия – ступайте, куда ходите. А до тех пор будем учиться.
Ребята едва дождались окончания уроков, все ерзали на стульях, цепляя занозы. Ася не сомневалась, что после они гурьбой ринутся в лес искать упавший самолет, и никакие запреты им не помешают. Раньше других успели Видогущинские – это девушка узнала вечером, возвращаясь в родную деревню. Неразлучная четверка поджидала ее на железнодорожной насыпи, где уже сошел снег и сквозь сухую прошлогоднюю траву пробивались желтые, словно солнышки, цветки мать-и-мачехи. Одеты в перешедшие от выросших братьев фуфайки, в сшитых из холщовых мешков штанах и самодельных башмаках. На Василисе, правда, было неопределенного цвета пальтецо, из-под которого выглядывала цветастая юбочка – девочка ведь. Ребят прямо-таки распирало от желания поделиться увиденным. Они побежали навстречу учительнице, прямо на ходу принялись рассказывать:
- Ася Александровна, мы такое видали, такое, - захлебывалась от впечатлений начала Василиса.
Девочку перебил брат. Он пытался говорить медленно, но все равно Астенике едва удавалось разобрать, поскольку добрую половину слов Матвей проглатывал:
- Погоди, Васька, дай я расскажу. Побежали мы, значится, в лес, куда самолет грохнулся. А тама, близ самолета-то, арийский летчик лежит! Навроде как мертвый: не шелохнется, весь в кровище перемазан, глаза закрыты.
- Ну, мы его палочкой-то потыкали для верности, - вновь встряла Василиса. Можно было не сомневаться, кто из юных смельчаков тыкал арийца палочкой.
- А он как начнет по-своему-то балакать! А что балакает – не разобрать.
- А потом умолк, стенать принялся.
- Ну, мы его за руки-за ноги и поволокли. Ну, как пригодится – с него ж тайны выведать какие можно или на наших пленных обменять. Притащили, значится. Положили. Мы ведь правильно сделали?
Час от часу не легче! Мало того, что ребята подобрали арийского пилота, каким-то чудом уцелевшего после падения самолета, так они еще отнесли его неизвестно куда и теперь ждут от нее похвалы.
- Ну, во-первых, не положили, а положили. А во-вторых, куда вы его отнесли? – строго спросила Астеника у своих учеников.
- Ну, так к вам и отнесли, - нимало не сомневаясь, отвечал Прохор. - Вы же по-ихнему лучше всех понимаете. Вдруг арий какие важные сведения в бреду поведает? А вы разберете и нашим солдатам поведаете.
Астеника ускорила шаг, затем побежала. Камни насыпи хрустели под сапогами, упругий весенний ветер бил в лицо. Ну ребята! И как им только пришло в голову притащить к учительнице вражеского пилота? А если тот уже успел оправиться от падения? Он ведь убьет их с мамой, а дай волю еще пол-деревни перестреляет, женщины и старики арийскому солдату не помеха. Мысль попросить о помощи Астеника быстро отмела: в деревне и в мирное-то время не принято было звать соседей, когда можно справиться собственными силами, а теперь подавно не хотелось обременять валившихся с ног от усталости сельчан.