От ее неосторожных движений оберст пришел в себя. Холодные пальцы сомкнулись на асином запястье. Голос был требовательным, хриплым:
- Где я?
- Вы… в безопасности.
Крафт медленно оглядел темные венцы бревен, свисающий со стен мох, низкие стропила, на которых покачивались от сквозняка осиные гнезда. Скривился не то от боли, не то от брезгливости - похоже, его представление о безопасности разнилось с Асиным.
- Дайте пить!
Астеника попыталась высвободиться, но Крафт не пустил. Хватка была железной – и не скажешь, что держит человек, переживший падение самолета и только-только пришедший в сознание.
- Зачем вы помогаете мне?
Девушка пожала плечами. Она сама хотела бы знать ответ. Оставлять раненого без помощи было не по-человечески, только применимо ли понятие человечности к тому, кто сам ее не ведает?
Ариец облизал растрескавшиеся губы:
- Ваше лицо мне знакомо. Откуда?
- Вы не помните?
- Помню падение: дым, треск огня, перевернутое вверх тормашками небо. Вы были вместе со мной в самолете?
- Мы никогда не летали вместе, - сказала Ася, в надежде, что ариец отстанет. Напоминать Крафту о допросе не хотелось, как не хотелось и думать об этом. Да только он оказался настойчив.
- Тогда откуда?
Было сомнительно, чтобы оберст признал секретаршу начальника Главобрштаба в обычной сельчанке, да и на допросах Астеника выглядела иначе. Если он забыл ее, оно и к лучшему. Уж, наверное, Ася не первая пленница, которую он допрашивал. Эта мысль отчего-то не понравилась ей, как не нравится обнаруженный в надкушенном яблоке червь. И точно назло воспоминания, которые девушка пыталась погрести на дне своей памяти, настойчиво полезли наружу: спор в Кастории, отодвинутый стул, мимолетное прикосновение губ к ладони и дальше… дальше… эти самые губы на ее бедрах, его откровенные ласки, рождающее горячее, перехлестывающее через край желание, воспользовавшись которым оберст заставил ее выдать все тайны. Какую игру затеял ариец на сей раз?
- Мы встречались на переговорах, - выдавила из себя Ася, выбираясь из омута собственной памяти.
Крафт мотнул головой и тотчас поморщился:
- Переговоров не помню.
Как Ася ни пыталась сдержаться, ее все-таки сорвало. Раздражение выплеснулось, обжигая губы:
- А еще вы стреляли в меня. Или это вы тоже забыли? Конечно, куда уж упомнить всех, в кого вы стреляли.
Оберст долго смотрел на нее, прежде чем ответить. В упор - на лицо, затем на тоненькое заношенное пальто, на пуховую шаль, на выбившуюся из шали светлую косу, на перемазанные чернилами пальцы, до сих пор сжимавшие кухонный нож.
- Я никогда не смог бы причинить вам вред, - наконец сказал Петер Крафт.
В его голове звучала абсолютная убежденность, но Ася-то помнила иное! Рывком девушка вырвала руку, поднялась.
- Принесу вам воды.
Слова прозвучали сухо. Ну и пускай, арийский оберст не дождется от нее жалости, сам-то не больно жалел ни чужих, ни своих – вон, даже своего помощника Кнутца застрелил, если не соврал, конечно. Хотя Кнутца было ничуть не жаль. Когда девушка вернулась, ариец не то уснул, не то вновь потерял сознание. Астеника поставила чашку наземь. Скорее всего, Крафт ее опрокинет ее во сне, ну да это не ее забота - необходимое сострадание Ася проявила.
Среди никогда не пригождающихся вещей девушка отыскала пару проржавевших, но еще действующих замков и решительно заперла обе двери в сарай – ту, что смыкалась с домом, и ту, что вела на улицу. Мама обычно возвращалась поздно, но как бы она не пришла раньше да не перепугалась при виде арийца. Час спустя Астеника отчаянно колотила в дверь Петра Михайловича – единственного доктора на несколько километров окрест, того самого, которому она была обязана своим именем.
- Я знаю, что теперь поздно, но очень прошу, пойдемте со мной!
Доктор ходил к больным в вёдро и в метель, если надо было ночью – одевался и шел ночью. Не отказал он теперь. Ася с Петром Михайловичем шли по темноте, по беспутице раскисших дорог, подсвечивая лужи фонарем, чтобы не увязнуть. В придорожных кустах выводили коленца соловьи, грязь жадно чавкала под сапогами. На расспросы о больном девушка вдохновенно врала, будто беда случилась с одним из сельчан, а какая – ей точно не известно, она выступает в роли посыльного.