Другая правда
Порой восстанет брат на брата,
Безжалостно, неистово,
И все, что первый крикнет, правда,
И что второй ответит, правда,
Правда, да не истина.
Евгений Крылатов, «Правда, а не истина».
Она пришла в себя на больничной койке. Пахло спиртом, карболкой и немного сыростью, какая неистребимо присутствует в старых домах. Сверху нависал низкий беленый потолок, окна были растворены, запуская с улицы оглушительный треск кузнечиков. На стуле подле Астеники сидела молоденькая медсестричка и, держа ее запястье, считала пульс. Встретив взгляд своей пациентки, медсестричка встрепенулась, затараторила:
- На наконец-то очнулись! Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит?
Говорила девушка по-русски, вид ее выражал участие.
Ася покачала головой:
- Нет, нет…
Это «нет» отозвалось болью в висках. Коснувшись головы, Астеника обнаружила повязку.
- Вас зацепило обломком камня, - объяснила сестричка. - Вы долго не приходили в себя, заставили нас поволноваться. Хорошо, что обошлось.
- Где Петер? Что произошло? – горло пересохло, и оттого голос прозвучал хрипло.
- Петер?
- Мужчина. Его собирались расстрелять вместе со мной. Он жив?
- Ариец? Он сейчас у наших ребят, его допрашивают.
Астеника резко подскочила на кровати, выпрямилась. Показалось, что стены больницы готовы сомкнуться вокруг нее, но девушка сделала шаг, другой, и круговерть унялась.
- Куда вы? – всполошилась медсестричка. - Вам бы еще полежать.
- Отведите меня к нему, пожалуйста, - твердо сказала Астеника.
Девушка удивилась:
- К врагу?
- Он не враг. Он помогал нам. Организовал побег детей из плена. И… он не враг.
- Хорошо, хорошо, только не беспокойтесь.
Сестричка, представившаяся Катей, повела Асю во временный штаб. Дорогой прояснила ситуацию: утром в день расстрела в деревню вошли русские войска и вступили в перестрелку с арийцами. Кого-то убили, выживших взяли в плен. В числе пленников оказался и арийский оберст, извлеченный из-под завалов вместе с Астеникой. Только Асю, признав в ней местную жительницу, отнесли в больницу, а Петера определили в приспособленный под тюрьму старый амбар. Чтобы увидеть пленного, требовалось разрешение ротного командира.
Штаб находился в здании клуба. До войны тут транслировали радиопередачи из столицы, устраивали танцы да раз в месяц крутили немое кино, посмотреть которое собирались со всех окрестных деревень. Теперь всюду бегали русские солдаты, связисты тянули провода, а на крылечке примостился фотокорреспондент с ФЭДом[1] на шее, что-то усердно строчивший в блокноте. Завидев девушек, он оторвался от своего занятия, подскочил к Асе и принялся выспрашивать не хуже особиста:
- Вы та девушка, которую извлекли из-под завалов? Вы чудом избежали смерти. Расскажите, как долго вы были в плену? Что за ариец был вместе с вами? Отчего его собирались расстрелять свои?
Катя решительно отстранила корреспондента:
- Потом, Витя, потом.
Командир расположился в комнате администрации, почти невидимый за заваленном бумагами столом. Он доставал из переносного сейфа все новые и новые карты, депеши, донесения срочные и не очень - и, не глядя, клал их поверх уже сложенной кипы, что грозила вот-вот обрушиться.
- Товарищ лейтенант, разрешите?
Командир оторвался от своего занятия. Все еще пребывая в собственных раздумьях, рассеянно глянул на вошедших: сперва на Асю, затем на Катю и вновь, более осмысленно, с удивлением, на Асю.
А та уже летела к нему через всю комнату, точно на крыльях: