За кулисами заиграла музыка и на сцену стайкой выпорхнули девушки в усыпанных блестками купальниках и воздушных юбочках разных цветов. Танцовщицы были тоненькие, юные, улыбчивые. В такт музыке они принялись стучать каблучками, кружиться, создавая самую настоящую радугу.
Астеника подалась вперед, всматриваясь в лица артисток. Затем тронула Петера за рукав:
- Та, что танцует третьей справа. Узнаешь ее?
- Никогда ее не видел.
- Мы были с ней вместе, у вас, в той камере. Ты должен ее помнить.
- Разве? Я смотрел лишь на тебя, до прочих мне не было дела. И теперь нет.
Астеника едва дождалась конца представления. Едва отгремела музыка и уставшие танцовщицы закончили отбивать поклоны, с криком: «Галка!» она кинулась к одной из артисток. Замешательство длилось всего мгновение. А затем танцовщица крепко обхватила Асю своими усыпанными блестками ручками:
- Ой, счастье-то какое!
- Помнишь, ты говорила, что потанцуешь? Вот и сбылось! Как же здорово у тебя получается!
- Родная моя, спаслась ведь! Ох, и не чаяла я. Надеялась изо всех сил, а все ж не чаяла! Я гляжу, ты ребенка ждешь?
- Давай с мужем познакомлю. Это ведь он меня спас… Где ты остановилась? А то пошли к нам, расскажешь, как жизнь сложилась. Тут недалеко.
Как молодому педагогу Астенике дали квартиру в недавно отстроенном двухэтажном доме, внизу которого находились почтовое отделение и магазин. В доме тоже держали все двери незапертыми. Подруги просидели до самого утра. Все болтали о том, что случилось в их жизни, только по молчаливому обоюдному сговору не вспоминали о плене. Астеника боялась, что Галка узнает в Петере одного из надсмотрщиков, но та лишь сказала: «Какой внимательный у тебя муж!» и тут же пустилась в рассказы о гастролях и выступлениях.
Галке поставили раскладушку на кухне.
Астеника никак не могла заснуть, вся во власти радостного возбуждения от нечаянно встречи. Тянуло поясницу, но она старалась не вертеться, чтобы не разбудить Петера. А когда сон уже было охватил ее, что-то толкнулось внутри: раз, другой, третий.
- Петер, - прошептала Ася. – Похоже, ты сегодня станешь отцом.
Супруг проснулся мгновенно, быстро, по-армейски оделся.
- Лежи, я пошел за доктором.
- Быть может, попозже? Пусть поспит… Это ведь не быстро происходит, - робко спросила Ася.
- Вечно ты не о других больше себя думаешь, - проворчал Петер и не слушая ее больше, вышел.
В больницу, что была в двух шагах, ехали в карете скорой помощи. После окончания войны к радости бессменного Петра Михайловича, недавно отметившего семидесятилетний юбилей, больнице выделили аж две машины. Старый доктор очень полюбил кататься с ветерком, при каждом удобном случае садился в авто: «Стар я, ноги бить. Довольно, отходил свое. Теперь пусть карета меня везет».
Поскольку Астеника оказалась единственной пациенткой, немногочисленному персоналу больницы даже в голову не пришло объяснять ее мужу, что его не пристало присутствовать при родах. Водитель, выполнив свою работу, дремал на сидении скорой помощи, санитарка опасалась перечить арийцу, а Петр Михайлович за свою жизнь перевидал столько рождений и смертей, что все прочее казалось ему сущими пустяками – ну, хочет арией смотреть за рождением ребенка – пущай глядит, лишь бы не мешался.
Астеника поначалу просила Петера оставить ее одну, но услыхав в ответ, что видом крови его не напугать, смирилась. А потом, когда одна за одной пошли схватки, стало не до споров. Девушка вцепилась в запястье супруга, изо всех стараясь не кричать. Она ни за что не призналась бы, но от его присутствия – такого прочного, земного, незыблемого, делалось легче. Точно часть его силы перетекала в нее.
- Ты бы не геройствовала, а? – глядя, как Ася кусает губы, сказал Петер. – Криков боли я слышал предостаточно. Уж не оглохну.