Глава 3
Квартира не такая, какой её запомнила Настя. Тут всё изменилось, видна чужая женская рука. Легкие оттенки стен сменили спокойные цвета, а в углах теперь стояли яркие цветы, которые она никогда не выбирала. На кухне, где раньше царили уютные перекусы и смех, теперь стояла новая посуда, аккуратно расставленная на полках. Они блестели, как будто только что прибыли из магазина, в то время как её старые кастрюли где-то потерялись за ненадобностью.
Настя прошлась по знакомым предметам, но всё стало чужим и далеким. На диване лежал плед с узором, который ей не понравился с первого взгляда, а на столе стояла заготовка для ужина с щепоткой пряностей. Каждый уголок квартиры хранил запахи и воспоминания, смешанные с новыми реальностями, отдаляя её от родной атмосферы. Она почувствовала себя странницей в своем собственном доме, отозванной в мир, который построил кто-то другой.
В ванной нет тех мелочей, что оставила Реутова. Её косметика исчезла. Вместо привычных тюбиков и баночек, на полках стоят лишь дублираторы, безликие и холодные, как серые будни, которые она покинула. От теней, блистающих в лучах утреннего солнца, не осталось и следа. Пустота заполнила пространство, оставив за собой лишь эхо её смеха, когда она рисовала на лице забавные узоры, готовясь к вечеринке по случаю последнего дня рождения Димы.
Теперь её глаза смотрят в зеркало необъятной тишины, и отражение выдает лишь замешательство. Восстановить тот утраченный мир невозможно, как и вернуть улыбку Насти. На полу, в углу, валяются обрывки старых журналов, где она мечтала, планировала, искала себя. Где те ароматы, которые наполняли воздух страстью и мечтами? Ничего не осталось, только пустота, в которой каждый уголок хранит воспоминания о счастье, ушедшем в небытие. Ванная комната стала не просто пространством, а символом неизбежной утраты, которая глубоко впилась в душу, оставив за собой лишь мрак.
«Димка времени зря не терял», — думает Анастасия, со злостью скидывая все эти флакончики в мусорку. Ей плевать, что неизвестная пассия её бывшего жениха будет в ярости, потому что обида берет верх на девушкой. В голове мелькают картины, как Дима смеется, угощая её фруктами, и как вздыхает, рассказывая о своих мечтах. Теперь эти воспоминания кажутся ей такой же ложью, как косметика, которую она с яростью бросает в ведро.
Анастасия прижимает руки к груди, пытаясь укрыть себя от холода, который внезапно разлился по её душe. Вдруг в комнате раздаётся звук сообщения. Она, стиснув зубы, нехотя смотрит на экран телефона. Это его имя. Сердце забилось учащённо, но она отвечает только холодным молчанием. Неужели он действительно был способен так легко забыть их вечерние прогулки, нежные взгляды и обещания? В её глазах начинает собираться ненависть — к нему, к себе, к всему, что связано с этим болезненным воспоминанием.
«Нам надо поговорить», — вот что написал Плюхин.
— Ага, с разбегу, — удалив сообщение, говорит Настя Алле. — Ты представляешь, эта сволочь еще и писать мне смеет.
Настя сидела на краю дивана, лицом к окну, где в беспорядке мелких капель дождя размывались огни города. В ее голове крутились слова Плюхина, словно он вновь пытался пробиться в ее мир, где ему не было места.
— Как он смеет? — прошептала она, не в состоянии сдержать гнев.
Ей вспомнилось, как они когда-то смеялись вместе, обсуждая жизнь, мечтая о большом будущем. Но теперь все эти воспоминания выглядели как тень, потускнели от предательства.
Скоро раздался стук в дверь. Настя застыла, не зная, что делать. Возможно, это был он. Возможно, он пришёл всё объяснить, попытаться вернуть всё на прежние места. Но ей не нужно было никаких объяснений, только молчание. И вдруг, как будто кто-то прочитал ее мысли, дождь стих, объятый облачной мглой.
— Нет, — прошептала она себе. — Всё кончено.
Она встала и пошла к двери, решительно настроенная закончить начатый разговор.
Это действительно оказался Дима. Вернулся с работы или еще откуда-то. Выглядит он куда хуже, чем когда жил с Настей: мешки под глазами, небритость, неглаженная одежда.
Девушка вглядывается в него, пытаясь понять, что произошло за это время. Дима всегда был аккуратным, а сейчас в его образе чувствовалась небрежность, словно он оставил свою прежнюю жизнь где-то на пороге. Она не могла не вспомнить, как сама о нем заботилась, вкладывая много сил. Сейчас же перед ней стоял человек, измотанный заботами и неудачами.
Реутова решает сделать шаг навстречу, спросить, как у него дела, но слова застревают в горле. Дима сам смотрит на неё, и в его глазах она видит смешение чувств — удивление, злость, усталость. Молчание между ними становится тяжёлым, словно их прежние радости и надежды теперь утонули в безмолвии.