Заканчивая с не особо сложной раной на спине, перешла на изучение головы. Вместо лица было опухшее синее месево. Смотреть на это не то что неприятно, а больно. Глаз почти не видно из-за гематом и синяков, которые словно только и делали что увеличивались. Тейпов с заморозкой было не достаточно, чтобы обклеить все лицо. Поэтому решила, что точечной обработаю участки вокруг глаз и рта. Закончив с лицом и крупными ранами на торсе, ощутила, как мороз проходит по коже, от ощущения опасности. Не делая резких движений подняла взгляд на Архи. Тейпы сделали своё дела, а может и хваленая регенерация дайма всё же наконец-то начала действовать, и теперь глаза наполненные жидким золотом неотрывно следили за каждым моим жестом и движением. Тело стало незаметно напрягаться, словно перед прыжком.
Помня заповеди, что вбивала мне бабушка в голову, ничего не нашла лучше как взять самый грубый антисептик и брызнуть им на только что залатанный шов. Чтобы хоть как-то привести во вменяемое состояние Архи. Да, нечестно, и в какой-то мере жестоко, но своя жизнь без привязи к дайму дороже. Не отрывая взгляда от опасных глаз произнесла, как мне казалось спокойно и громко:
– Вы обещали, и давали слово дайма, что не навредите. Держите себя в руках. Слово дайма непоколебимо. У нас с вами контракт, и я его выполняю. Не более не менее.
По мере моих слов, жидкое золото застывало в зрачках, возвращая разум человека. От облегчения, что на этот раз опасность миновала, чуть слезы на глазах не навернулись.
Радость и облегчение длились не долго. Резкий рывок и я в обжигающих объятиях Архи. От неожиданности и неверия в то, что сейчас произошло, забыла выдохнуть. Мышцы тела застыли словно парализованные. Плечи и ягодицы горели от полученных царапин. Сиплый всхлип всё же вырвался из меня, вместе со слезами.
"За что?" - это единственный вопрос который остался в моей голове. Неужели этот дайма настолько жестокий и мелочный, что не смог стерпеть моей выходки. Я ведь просто себя защищала!
– Так надо. – выдохнул он мне на ухо шёпотом. – Играешь хорошо. Отыгрывай до конца. Накинь что нибудь, и иди открывай, но никого не впускай. Раны я тебе затяну потом.
Скорее всего последняя фраза меня и привела в чувства. Прекрасно зная, каким способом подобные ему залечивают раны нанесенные женщинам, я чуть не выпала из ванной. Лишь бы избежать этой участи. Словно он грозился немедленно привести свои слова в исполнение.
– Н-ненадо. – заикаясь выдавила я. Стараясь не смотреть на этого не человека, и не показывать своего состояния. Слезы предатели так и текли, как бы мне сейчас не хотелось себя держать в руках, и сохранять самообладание. Но к подобным встряскам я всё же не готова.
Схватив огромного размера полотенце, завернулась в него как смогла.
Через считанные секунды в номер настойчиво постучали. Наскоро вытерев сырость с лица немного приоткрыла дверь. В образовавшееся пространство посмотрела со злостью на того, из-за чьего появления меня исполосовали. На пороге стоял официант, с накрытым столиком тележкой.
– Ваш заказ. – учтиво произнёс он, видимо ожидая от меня, что я посторонюсь и пропущу его в номер. Но, моей задачей как раз было противоположное. Не дать никому проникнуть в номер, даже мельком его осмотреть. Что говорит о том, что не просто же так этот дайм не пользуется медкапсулой, чтобы залечить свои раны. Ответ на этот вопрос мне весьма и весьма интересен.
Не знаю какие игры ведёт Архи, но то что участвовать в них опасно для жизни, и мне совершенно не хочется - это точно.
Взглянув на меня, и поняв, что я не собираюсь пропускать в номер, официант отступил от тележки и направился к лифту. Не дожидаясь, пока он в него войдёт и покинет этаж, распахнула дверь и вкатила её.
На столике было ведёрко со льдом, в котором размещалась дорого выглядящя бутылка с каким-то напитком, и несколько небольших клошами рядом с ним.
Всё происходящее никак не укладывалось в моей голове. Словно это происходит с кем-то другим, но точно не со мной. Или же я переиграла в видео игры, и теперь мне снится такой реалистичный кошмар.
Только саднящие раны подтверждали обратное. Всё реально, и вряд ли я проснусь в своей кровати, с гулко стучащим сердцем от страха.
Возвращаться к Архи хотелось меньше всего. А, с другой стороны, чем дольше я тяну возвращаться к пациенту, там дольше мне находиться с ним в этом странном номере.