– Только если ты скажешь да, – прошептал волнующим голосом Демид. Сильнее прижимаясь ко мне бедрами, и направляя член между моих ног.
От нахлынувшей безумной жажды, я не успела даже испугаться. Лишь понимание, что, если промолчу, он может прекратить это блаженство, заставляло обеими руками отталкиваться от стены, плотней вжимаясь в его тело.
– Эль, – требовал он ответа.
– Да, – простонала я, начиная злиться, от того что он не спешит продолжать.
Этот звук, сорвавшийся с моих губ, казалось, разорвал напряженную тишину ванной, наполненной лишь шумом воды. Он сработал как спусковой крючок.
— Наконец-то, — его голос прозвучал низко и густо, прямо у самого уха, и от этого по спине пробежала новая волна мурашек.
Его руки, скользкие от воды и мыла, разомкнули мои бедра, а его твердый член уперся в самую нужную точку. Медленно, невыносимо медленно, он вошел в меня, заполняя пустоту, которая мучила меня всего минуту назад. Я вскрикнула, вжавшись лбом в прохладную кафельную стену, не в силах сдержать ни звука, ни дрожи в коленях.
— Тише, тише, — он покрыл поцелуями мое плечо, одной рукой крепко обхватив меня за талию, прижимая к себе, а другой спустился ниже, к тому месту, где наши тела соединялись. Большой палец нашел мой и без того чувствительный клитор, и я застонала уже громче, бессмысленно пытаясь прикусить губу.
Он не спешил. Его движения были глубокими, размеренными, почти томными, но каждый толчок заставлял все внутри меня сжиматься в сладостном спазме. Он знал, что делает. Вода лилась на нас, смешиваясь с потом и слюной, когда я в бессилии запрокинула голову ему на плечо, пытаясь поймать его губы своими.
Поцелуй был влажным, жарким, безудержным. В нем был голод, который я чувствовала в нём и в себе. Я отвечала ему с той же яростью, кусая его губы, впуская в себя его язык, теряя контроль над собственным телом. Мои руки сами потянулись назад, вцепившись в его мокрые волосы, затем скользнув по напряженным мышцам его шеи, плеч, ощущая под пальцами шрамы.
— Демид... — его имя снова сорвалось с моих губ, уже как молитва, как просьба.
Он понял без слов. Его ритм участился, стал более настойчивым, почти яростным. Рука на моем клиторе работала без устали, доводя до исступления. Мир сузился до струй воды, до хриплого дыхания у моего уха, до нарастающего, неконтролируемого вихря внутри.
— Бездна…Я сейчас кончу... — прошептал со стоном он.
Все произошло так быстро. Его низкий, сдавленный стон, глубже обычного вдох, и — он резко вышел из меня. Прежде чем я успела понять, что происходит, почувствовала горячие толчки и липкую влагу, разлившуюся по моей пояснице, между ягодиц. Он, все еще тяжело дыша, уперевшись своим напряженным членом в между ягодиц, имитируя проникновение, и изливался на меня, пока я стояла, ошеломленная, прижатая к холодной кафельной стене.
Сначала был просто шок. Ошеломляющая пустота внутри, резко контрастирующая с теплом его спермы на моей коже. А потом, как ледяной волной, накатило осознание. Он кончил. Первым. Оставил на самом пике, когда мое тело уже было на грани, дрожало от предвкушения финала, который так и не наступил.
Горло сдавило комом, а в глазах заструились предательские слезы. Я отчаянно моргнула, пытаясь их сдержать. Это была не просто физическая неудовлетворенность. Это была досада, унижение и жгучее разочарование. После всей этой страсти. Он оказался таким же, как и все до него. Которые только брали, но не давали ничего взамен.
«Не плачь, дура, не плачь», — яростно приказала я себе, закусывая губу до боли. Сама придумала в нём идеала, и сама обиделась, когда он не оправдал твоих надежд.
Демид, казалось, мгновенно прочитал мою подавленную дрожь. Он не стал ничего говорить, не стал оправдываться. Его дыхание еще не выровнялось, но движения были быстрыми и точными.
— Тише, все хорошо, — его голос был хриплым, но твердым.
Он развернул меня, все еще под струями воды, и начал быстро смывать с моей кожи следы своего семени. Вода уносила их в слив, а вместе с ними, казалось, уходило и мое разочарование. Чьё место заняло любопытство. Что теперь будет дальше? Затем он схватил с вешалки большое махровое полотенце и наскоро, почти грубо, начал обтирать мои спину, бедра, ягодицы, грудь. В его движениях не было нежности, только какая-то целеустремленность.
Прежде чем я успела что-то сказать, он одним движением подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками. Он вышел из ванной, неся меня по коридору в мою комнату. Капли воды с наших тел оставляли на полу мокрый след. Он был сильным, его мышцы играли под влажной кожей, и я, прижавшись к его груди, чувствовала бешеный стук его сердца, которое еще не успокоилось после первого раунда.