Мне стало любопытно. Я боялась признаться, боялась даже подумать об этом вслух. Но я не могла остановиться. Я начала специально, почти незаметно, менять угол, чтобы это давление, эта стимуляция была сильнее. Я ловила эти новые ощущения, тайком, стыдясь своего внезапного интереса, но не в силах отказаться от него.
Демид лежал подо мной, его руки лежали на моих бедрах, и он внимательно смотрел на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что мне казалось, он читает мои самые постыдные мысли.
Его пальцы слегка сжали мои бедра, останавливая мои движения.
— Эль, — его голос был низким и немного хриплым. — Скажи честно. У тебя есть фалоимитатор? Или вибратор?
Вопрос был настолько неожиданным, что я на мгновение онемела, чувствуя, как горит лицо.
— В… в прикроватной тумбочке, — с трудом выдавила я, сгорая от стыда и дикого возбуждения одновременно.
Он улыбнулся своей хищной, порочной улыбкой. Не прекращая ласкать мои бедра, он протянул руку к тумбочке, нащупал и достал оттуда мой небольшой вибратор. Он положил его рядом на простыню.
И снова его губы нашли мои. Этот поцелуй был властным, полным обещания чего-то нового и запретного. Его язык снова вошел в мой рот, и он начал входить и выходить из него, совпадая темпом с проникновением члена. И стал трахать меня так, как я мечтала, чтобы он трахал меня — глубоко, ритмично, безжалостно. Я отвечала ему с той же страстью, посасывая его язык, чувствуя, как новая волна возбуждения закручивается внизу живота.
И вот он резко вошел и вышел из меня, заставив меня вздохнуть от неожиданности. Прежде чем я успела что-то понять, он включил вибратор на максимальный режим и приложил его к моему клитору, плавно вводя в меня, а сам переместился ниже.
Я чувствовала, как он руками раздвигает мои ягодицы. Потом — ощущение его пальца, скользкого от моих собственных соков и его семени, которое он, видимо, использовал как смазку. Он медленно, нежно водил им вокруг ануса, подготавливая.
— Расслабься, — прошептал он, и его голос был единственным якорем в бушующем море новых ощущений.
И затем, под непрерывные движения вибратора и большого пальца у моего клитора, ласкающим пульсирующую горошину, я почувствовала, как что-то большее и тупое, чем палец, уперлось в то самое место. Это был он. Медленно, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру, Демид начал входить в меня туда, куда никто и никогда не проникал.
Боль была, но она была странной, растягивающей и быстро тонущей в море нового, невероятно острого удовольствия. Чувство наполненности было абсолютным, тотальным. Он владел мной теперь полностью. И когда он начал двигаться, синхронизируя свои толчки с вибрациями игрушки, и своего языка, я поняла, что мое любопытство было лишь слабой тенью того неистового, абсолютного блаженства, которое меня ждало.
Сначала это были просто непривычные ощущения — тесные, интимные, заставляющие все мое тело замирать в напряжении. Но Демид не спешил. Его движения оставались плавными и контролируемыми, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру, к каждому новому импульсу. А потом он нашел свой ритм.
Он вошел глубже.
Вскрик, сорвавшийся с моих губ, был не от боли, а от шока. Шока от того, каким пронзительным и ярким может быть это чувство. Оно было совсем иным, не таким, как прежде — более пошлым, более запретным, и оттого в тысячу раз более интенсивным. Каждое движение его бедер отзывалось во мне гулом, эхом, которое расходилось по всему телу, достигая кончиков пальцев.
—Дыши тише, — его голос прозвучал хрипло, напряженно. Он сам с трудом сдерживал себя.
Я пыталась дышать, как он говорил, короткими прерывистыми вздохами. Вибратор у моего клитора создавал постоянный, навязчивый гул, смешивая ощущения, создавая гремучую смесь, от которой сознание уплывало окончательно. Я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он. Мир сузился до этого невероятного, тугого соединения, до его рук, впившихся в мои бедра, и до низкого стона, который, казалось, рвался и из его и моей груди.
— Демид… — простонала я, не в силах вымолвить больше ни слова. Это было мольбой, и благодарностью.
Он ответил не словом, а действием. Его ритм ускорился, стал более уверенным, почти яростным. Казалось, он чувствовал мое тело лучше, чем я сама. Он знал, какой угол выбрать, какую глубину, чтобы я взвыла от нахлынувшей волны, которая уже не просто нарастала, а готовилась разорвать меня изнутри.
Оргазм обрушился со сокрушительной силой. Это не было плавным схлыныванием волны, как прежде. Это был взрыв. Бело-горячая молния, которая ударила прямо в точку соединения наших тел и разлетелась миллиардами искр по всем моим нервным окончаниям. Мое тело выгнулось в немой судороге, мышцы живота и внутренние мышцы сжались в спазме такой силы, что мне показалось, я сейчас потеряю сознание. Я не кричала — у меня просто не было воздуха. Я лишь конвульсивно хватала ртом воздух, а из глаз сами текли слезы переполняющего, всепоглощающего ощущения.