Мило.
– Хочешь, сниму все для тебя? – пишу спустя несколько минут.
Смотрю на часы и хмурюсь. Совершенно не понимаю, что заставляет Сашу игнорировать сообщения! Еще никогда он не отвечал мне так долго. Не было и дня, чтобы он не писал мне. А сейчас? Чем он занят? Воображение рисует мне много вариантов происходящего, и в процентах девяноста из ста Саша проводит время с женой, и на них нет одежды. В оставшихся десяти – с Сашей что-то случилось. Он сломал руку, потерял телефон… Его может отвлечь от меня что угодно, но не секс с женой!
Я засыпаю в ужасном настроении. Белье бросаю обратно в ящик комода, сама принимаю душ и валюсь на кровать в полотенце. Дверь в комнату снова закрываю и не слышу, как возвращается Аня. Сплю и вижу самый ужасный и лучший сон в моей жизни.
Сначала ловлю Сашу в кровати с его женой. Как он ее обнимает и целует, шепчет какие-то приятности, а потом… место его Виталины занимаю я. Девушка исчезает из супружеской постели, из комнаты, из жизни Саши вместе с этим мелким пацаном. На полках нет никаких фотографий, хоть каких-то намеков на то, что в жизни моего Саши был кто-то кроме меня. Это ли не рай? Нет, это любовь. Я чувствую.
Этот сон я прокручиваю в голове поздно утром, собираясь в душ, за завтраком и даже тогда, когда Саша присылает мне сообщение. Одно-единственное, но оно заставляет сердце биться быстрее и сильнее. Слышу каждый удар легким покалыванием в грудной клетке.
Любимый: Вчера рано уснул. Поговорим обо всем позже.
Я пишу ему ответ, как и полагается обиженной женщине, через пару часов. К тому моменту я в себя влила пару бокалов вина из запасов Ани и съела как минимум килограмм сыра.
Любимый: Я приеду в 6, напомни адрес.
Твою мать!
Пишу ему адрес квартиры Любы и бросаю взгляд на часы. У меня осталось меньше трех часов, чтобы подготовиться к крышесносной встрече с лучшим мужчиной в мире и добраться до квартиры сестры, которую перед этим нужно еще убедить освободить свою обитель на пару часов. Нет, до утра. Сегодня я сделаю все, что в моих силах, чтобы Александр Гесс остался со мной в одной постели.
Восьмая глава
Виталина
Последние пару дней я вся как на иголках. Марк подхватил простуду, мне пришлось взять дополнительные выходные, чтобы быть с ним. Сейчас, пока он спит в своей кровати, я осторожно измеряю ему температуру и тихо ругаюсь, ведь она никак не хочет снижаться. Снова. Пытаюсь дозвониться до Саши, но он не отвечает. Скорее всего, на какой-то важной встрече. Как всегда. Всегда, когда он мне так нужен.
Я уже ничего не говорю из-за его непостоянного графика. Он может быть дома до вечера, а потом уйти на ужин с потенциальным клиентом и удачно заключить сделку в каком-нибудь ресторане. Его работа отличается от моей. И ее основное отличие – денежная составляющая. Но мне нравится, что Саша не намекает на это. Да, он не рад, что я работаю, но больше эту тему не поднимает.
Марк ворочается, тихо стонет и приоткрывает глаза. Жалуется на боль в горле, а у меня от нервотрепки руки трясутся. Никогда не понимала, когда была ребенком, почему мама так переживала из-за моей простуды. Тряслась как курица над яйцом. Теперь понимаю. Я ее сейчас очень понимаю. Плюю на все и вызываю скорую, машина приезжает почти через час. Учитывая вечерние пробки, я вообще рада, что они смогли до нас доехать. Марк хнычет, но дает себя осмотреть. Разрешает женщине еще раз измерить температуру, показывает горло, но, когда она достает из чемодана упаковку со шприцем, начинает кричать.
Чувствую себя отвратительно, будто предаю собственного ребенка.
После укола он засыпает у меня на руках, крепко обняв за шею и прижавшись щечкой к плечу. Не позволяет уложить себя в кровать, поэтому сажусь с ним в кресло и лишь мирно покачиваюсь вперед-назад, поглаживаю Марка по спине. Не сразу, но замечаю, что жар немного спадает.
Мне сейчас очень нужен Саша. Перед глазами все еще застывшие слезы Марка, его раскрасневшееся личико, а в ушах стоят его крики. Он звал меня, просил помочь ему, не дать тете его уколоть. А я ей только помогла. Думаю обо всем, и глаза сами закрываются. Усталость лавиной накатывает на меня, и я сдаюсь.
Я так вымоталась за последние дни.
Даже когда у Марка резались зубы, я больше высыпалась, чем сейчас.
– Мама, я хочу пить. – Теплые ладошки обхватывают мои щеки, а уже веселые карие глаза внимательно изучают лицо. Я делаю то же самое – сканирую Марка взглядом и облегченно выдыхаю, когда вижу на его щечках привычный легкий румянец, отсутствие красноты в глазах. Температуры нет, или она такая маленькая, что я не могу почувствовать ее, касаясь губами лба.