Постукивает пальцами по столу, гипнотизирует взглядом.
— У себя удалю, а вот у тех, кто успел скачать, не могу, — беззаботно подергивает бровями.
Киваю. Пусть так. Лишь бы не мельтешило у меня перед глазами.
И у Ластовского тоже.
— Но с условием.
Застываю.
— Каким еще условием?
— Я вижу тебя в сниппете к альбому. Идеально вписываешься.
Вопросительно поднимаю брови. Нет, он серьезно? Или все-таки издевается?
— Можем прямо сейчас ознакомиться со сценарием.
Отрицательно мотаю головой.
— Удали видео, Максим.
— Если согласишься, встретиться с ребятами из моей команды.
— Это шантаж.
— Мотивация.
Вздыхаю. Невыносимый!
— Вокруг полно других девушек, который с удовольствием согласятся на твое предложение.
— Мне не нужны другие, — подается вперед, прищуриваясь. — Тебя ХОЧУ.
Дыхание перехватывает от его медового взгляда. Поджимаю губы и прилипаю позвоночником к спинке стула. От температуры моего тела он должен уже загореться.
— Поехали? Тебе лично расскажут идею, оценишь и, если не понравится, — пожимает плечами, — отстану от тебя, удалю видео и отвезу, куда скажешь.
Привлекательная перспектива, а если прямо сейчас все сделать без лишней возни?
Набираю воздуха в легкие.
Сама-то ты чего хочешь, Лиля?
Вот так просто взять и уйти?
Внутренности неприятно сводит от этой мысли.
— Пообещай, что сдержишь слово, — его темная бровь взлетает вверх. — Если я скажу нет, а я скажу, то видео исчезнет.
— То есть, ты согласна? — подается вперед, окутываю ароматом парфюма.
Блокирую доступ кислорода. Пахнет умопомрачительно. Дьявол…
— Чтож, Лилит, по рукам, — улыбается, обезоруживая меня. — Обещаю.
Моргаю, как в замедленной съемке, потому что…
Улыбка достойна Оскара, а ещё…
У него ямочки на щеках.
Точно Сатана!
6. Рвать шаблоны
Я завидую людям, которые в любой ситуации спокойны. Может, внутри бушуют эмоции, но снаружи ни одну из них не угадать. Я иду за Максимом и чувствую себя неловко, неуместно, неуклюже. Ещё хуже становится, когда он открывает для меня дверь автомобиля. Чёрный цвет, тонированные стёкла. Невольно сглатываю, опускаясь на светлое бежевое сиденье. Оно характерно поскрипывает.
В ушах появляется гул. Смотрю, как Дьявол обходит машину и останавливается, отвечая на звонок. Ничего не слышу. Наблюдаю за тем, как шевелятся его губы. Он больше не улыбается. Губы изгибаются в усмешке. Ему точно не нравится разговор. Достает из кармана сигареты. Прикуривает.
Вздыхаю.
А ты что хотела, чтобы мальчик был идеальным?
Ластовский всегда приносил с работы запах сигарет. Мне не нравилось.
Когда Максим садится за руль, я отворачиваюсь к окну. Память иной раз нас не щадит и подкидывает неприятные картинки, стоит не навязчивому запаху ударить по рецепторам, но это парень ломает все мои системы. Отторжения от табачного дыма нет. Кажется, что ему даже идет вредная привычка.
Аромат кожи и парфюма. Все вместе кружит голову, словно мне снова девятнадцать, и я села в старенькую иномарку Паши. Осторожно тяну ремень безопасности. Никогда не была в люксовых тачках. Ластовский любит роскошь, но до такой планки ему далеко, хотя он очень стремится. Думаю, если не сбавит обороты, то скоро достигнет тех высот, которые его так манят.
— В отеле остановилась или знакомые в городе есть?
От внезапного вопроса перестаю моргать, поворачиваю голову к Максиму и пытаюсь понять, как он угадал, что я не местная.
— На лбу написано, — усмехается, не дав мне сказать. — Столичные девчонки никогда не отказываются от денег и пиара.
— Так я и не девчонка.
— Я заметил, — пробегает по мне странным взглядом, успевая следить за дорогой. — Почему категорична к моему предложению?
— Есть причины.
— Какие?
— Ты вряд ли поймешь, — отворачиваюсь к окну, рассматриваю размытый вид.
— Вроде не тупой.
— Я так и не говорила.
— Тогда почему бы не рассказать?
Раздражение проскальзывает в голосе. Пожимаю плечами. Не изливать же ему душу. Мы скоро разбежимся по разные стороны и больше никогда не пересечемся. Смысл?
Вижу, как скидывают капюшон с головы, проводит пальцами по короткому ежику волос и сжимает челюсти.
— Я не хочу светиться в клипах известных личностей.
— Почему?
— Обычно это что-то развратное.
Я не отстала от времени и замечаю, как привлекает внимание молодежь. Творческая сторона для них не главное. И Лена говорит, что стать популярным можно быстро, если показать, что у тебя там за тонкой полоской белья. Надежный способ.
— Не развратнее жизни.
— Пф-ф-ф, — качаю головой.
— Что? Разве я не прав?
— Не обязательно нести в массы «прелести» взрослой жизни.
— Обвиняешь меня?
Уголки его губ приподнимаются. Ему весело?!
— Нет.
— Не похоже.
— Каждый занимается, чем хочет.
— Тогда почему тебя так это волнует?
А меня волнует, да. Глупо отрицать. Алиса ещё маленькая, но совсем скоро начнет сама выходить в интернет и… вот что она там увидит? Пошлость, грязь и вседозволенность.
— Это слышат и видят дети.
Максим хмыкает.
— Родители вполне могут фильтровать то, что делает их ребенок.
Закатываю глаза. Я с Пашей ругалась до истерики по той же причине. У него тотальный контроль за Алисой – запреты, наказания, как следствие её горькие слёзы.
— У некоторых попросту нет родителей, а у других могут не уследить за тем, что приходит извне.
Пока она дома, да, а в саду, школе или во дворе с друзьями. До гуляний Алисе далеко, но меня начинает трясти уже сейчас.
— Если в семье есть хороший пример, то извне ничего не придет.
Отфутболивает мои слабые аргументы, останавливает машину перед светлым высоким зданием и поворачивается ко мне лицом. В глазах пляшут черти.
— Будем дальше за жизнь друг другу лечить или пойдем рвать шаблоны?
— Какие?
— Твоих представлений обо мне.