Акопова окинула задумчивым взглядом его одежду, изношенную, пропахшую камерой. Ни презрения, ни ожесточения не отразилось на её лице, - напротив, на нем читалось даже сочувствие, хотя и без настоящего тепла.
- Ну что, Владимир, оглушён своим счастьем? - с улыбкой спросила она его. - Не знаешь теперь, что делать со своей свободой? Я подскажу. Пойдем.
Вдвоём они спустились в канцелярию суда и взяли справку об освобождении, на основании которой можно будет получить в следственном изоляторе паспорт Котаря. Затем вышли из здания суда к ожидавшей машине. Лоскутова села впереди, рядом с водителем Шарковым, а Котарю досталось место сзади. Шарков то и дело посматривал с опаской на отражённое в зеркальце заднего обзора лицо молодого человека: что бы там ни решил суд, этот юнец явно причастен к убийству Лоскутовой. Ему казалась удивительной та непринуждённость, с какой Акопова держалась с преступником, как если бы тот был самым обычным, ничем не примечательным дворовым пареньком. А ведь она могла оказаться его жертвой точно так же, как Лоскутова!
- Ну что не весел, нос повесил, Владимир? - задорно спросила Акопова, обернувшись к Котарю. - Сбежать не собираешься?
- Пока не решил, - в тон Акоповой, непринуждённо и чуть насмешливо, ответил Котарь, уже приятно расслабленный.
- Этого не советую. Ведь попадёшь в розыск. А когда поймают, придётся отбывать наказание. Давай-ка лучше думать о твоей работе. Ты что умеешь делать?
- Могу работать на станках - токарном, фрезерном.
- Значит, пойдёшь в механическую мастерскую. Там вакансий, кажется, нет, но ты пока будешь работать в смену.
Акопова импровизировала на ходу, потому что Чермных успел дать ей только самые общие указания о том, как поступить с Котарем. Она сама догадалась вызвать Шаркова с его машиной, и тот по старой памяти согласился помочь, хотя был уже на вольных хлебах. Впрочем, и она числилась теперь не в закрывшейся "Надежде", а кладовщицей в АОЗТ "Кредо".
Молодой человек был заранее готов на всё. Лишь бы в конце концов его оставили в покое, дали возможность в каком-то уголке отдохнуть от людей, от их любопытных взглядов. Он так долго не был наедине! Ему хотелось стушеваться, стать незаметным. Быть может, со временем ему захочется понравиться окружающим, завоевать их доверие. Но сейчас он желал просто убраться подальше от всех.
- Значит, так, - приняла решение Акопова. - Поселим тебя, Владимир, пока что на квартире. Была у нас в ателье Галина Хорикова, у которой сын в армии, так что комната его свободна. Думаю, она не откажется. Муж у неё инвалид, пенсия маленькая, поэтому лишние деньги им не помешают. Прямо сейчас к ним заедем и договоримся. У них переночуешь, а завтра к девяти утра явишься для оформления на работу в офис ООО "Кредо", к Сергею Борисовичу Чермных. Вот здесь, на визитке, его адрес. Я ему позвоню и скажу, что ты согласен работать в мастерской. Константин Викторович, поезжайте на Арзамасскую!
Машина тронулась с места, и за оконными стёклами вскоре замелькали заборы, хижины и особняки предместья. У довольно большого, но запущенного, давно некрашеного деревянного дома за покосившимся забором Акопова велела остановиться.
- Вот и приехали. Выходим! - скомандовала она.
Войти во двор оказалось просто: достаточно было просунуть руку поверх ограды, нащупать и толкнуть щеколду калитки. На стук в дверь на крыльцо выглянула одутловатая полная женщина с растрёпанными льняными кудрями, в поношенном халате.
- Галя, это свои. Узнаёшь? Дело есть.
Хорикова распахнула дверь, пропуская незваных гостей. Чуть расширенными от удивления глазами она пристально рассматривала Котаря. "Конечно, и эта уже знает, кто я", - решил молодой человек. - Хотя в суде её точно не было. Да и в ателье её не помню".
- Ну что, Галя, зарабатываешь на рынке? - спросила Акопова хозяйку.
- Да уж какие наши заработки - лишь бы не умереть с голоду, - отозвалась та с неприятной ухмылкой показного, почти заискивающего смирения, за которым, впрочем, угадывалось ехидство. - Ну разве что чуть-чуть лучше, чем в ателье. Зато стоять у лотка приходится ежедневно в любую погоду, без отпусков и больничных.
- И правильно сделала, что ушла: закрылись мы.
- Где же ты теперь?
- А вместо ателье открывает свою швейную фирмочку знакомая Чермных Царапина Лариса Юрьевна. Он ей выделил комнату с видом во двор, где раньше была кладовая. Новая хозяйка берет кое-кого из "Надежды", в том числе и меня. Я пока числюсь у Чермных кладовщицей. Он знает, что у меня двое детей, а муж погиб...
- Что ж, и это лучше, чем ничего.
Котарь тем временем озирался в прихожей. Большая вешалка была увешана разномастной одеждой, как если бы в доме обитало много народу. Или, может быть, здесь просто не хватало платяного шкафа? И еще там и сям на гвоздях, вбитых в стену, висели тряпичные мешочки с каким-то добром. Пахло ветошью, нафталином и хозяйственным мылом - запахами опрятной бедности.