Котарь взглянул на Анжелу удивлённо, но ослушаться не посмел. Он с трудом протиснулся мимо девушки, с волнением в крови ощутив мимолётное прикосновение к её твёрдому бедру, и на миг приблизил лицо к пушистой грудке зверька. На него повеяло теплым, уютным запахом воротника. Не было и в помине звериного, терпкого духа, обычного в зоопарках.
- Правда, хорошо пахнет? - с непонятным торжеством спросила Анжела.
- Может быть, шкуру как-то обработали? - неуверенно предположил Котарь. - А что это за зверь?
- Куница. И никто шкуру как-то особенно не обрабатывал. Просто дикий зверь, живущий в природе, - сам по себе чистый.
- А ещё маленькие пушистые зверьки замечательны тем, что похожи на нечто женское, сокровенное, - неожиданно для самого себя брякнул Котарь, шалея от собственной смелости и странной обстановки, в которой оказался наедине с Анжелой и которая сама подводила к вожделенному, сладкому. - Вот почему в английском языке слово "пусси", переводимое как "кошечка", имеет ещё и второе значение. Один парень в нашем дворе, знаток английского, утверждал, что моя фамилия переводится на этот язык как "пуссимен", "бабник"...
Почему-то Котарю вдруг представилось, что теперь возможно всё - даже то, о чём он раньше не смел и мечтать. Как бы подтверждая эту догадку, Анжела теснее придвинулась к молодому человеку, подняв лицо к его лицу, так, что он ощутил её дыхание.
- Надо же, какой ты просвещённый! - тихо засмеялась она. - Но ручаюсь за то, что на этом твои познания в английском заканчиваются. А я знаю английский неплохо. И это не единственное мое достоинство. Ещё я расчетливая. В каждый миг я хочу для себя максимум радости, насколько это возможно...
- Если ты расчётливая, зачем привела сюда, в темный закуток, - только чучела посмотреть? - развязно, в тон ей, спросил он, стараясь скрыть свое смущение. И при этом отметил, что за стеной тихо скрипнула дверца за вышедшей Аллой Дмитриевной.
- Ну хотя бы затем ещё, чтобы сделать вот так, - и Анжела приложила ладонь туда, где под тесными джинсами было мужское естество Котаря.
Судорожно сглотнув слюну, он потрясённо уставился на Анжелу.
- Тебе нравится? - спросила она, смеясь. - Я слышала, парни любят, когда девушки трогают их так смело... У тебя было много девушек?
- Ты странная... - ошеломлённо пробормотал Котарь.
- Нет, ты ответь: у тебя были девушки?
- Ты спрашиваешь, ухаживал ли я за девушками?
- Я имею в виду: у тебя был секс с девушками? Вообще с какой-то женщиной?
- Нет, - чуть слышно прошептал Котарь.
Он был испуган. То невообразимое и манящее, что являлось его воображению в горячечных, умопомрачительных приступах вожделения, Анжела обозначила просто, спокойно и точно. Сейчас она показалась ему более взрослой, чем он до сих пор представлял её. А себя он вдруг ощутил беспомощным, робким мальчишкой. Что ещё он мог ей сказать? Соврать, чтобы сыграть роль настоящего мужчины или, по крайней мере, бывалого парня с парой побед за плечами? Но у него было предчувствие, что по каким-то признакам Анжела распознает ложь.
Почему, в самом деле, у него до сих пор не было девушек? Он давно мучился этим вопросом. Мир казался устроенным ужасно неразумно и жестоко. В маленьком Ртищево каждый знал почти всех, и все были на виду. Девушки обычно выходили замуж рано, а до свадьбы если и "гуляли", то с одним-единственным, считавшимся женихом. Хотя были, конечно, и такие, которые меняли парней. В его техникуме девушек было мало, и лишь о трёх или четырёх из них поговаривали, что они многое позволяют ребятам. Но эти вертихвостки, сознавая исключительность своего положения, были высокомерны, и на успех у них могли рассчитывать только самые бойкие, остроумные и симпатичные кавалеры.
Котарь был выше многих сверстников, многим, наверно, не уступал и в физической силе, но смелостью и находчивостью в общении с девушками не отличался. Он был начисто лишён настоящего, природного остроумия, и поддерживать лёгкий, весёлый трёп - обычную форму общения между его сверстниками разных полов - смособен был, только используя чужие остроты или собственные, не слишком удачные домашние заготовки, не отваживаясь, после нескольких неудачных попыток, вступать на скользкую тропу импровизации. Естественно, с такими данными покорять гордых прелестниц было проблематично.
Впрочем, к победам над женщинами Котарь особенно и не стремился. Столько хлопот, непредсказуемых трудностей, риска быть осмеянным или избитым и напороться на иную неприятность - и всё ради чего? Ради, в конечном счёте, всего лишь избавления от избытка секрета. Прежде, чем желание его успевало достаточно созреть, чтобы подвигнуть на какие-то смелые действия, оно вдруг разрешалось внезапными приступами всепоглощающего сладострастия. И тогда при полном параличе воли, в судорогах одинокого наслаждения приходила желанная разрядка, принося вместе успокоение и смутное чувство вины и стыда. И всё же отчасти именно из-за стремления познать наконец женщину он покинул родной городок...