В бывшей закройной, ставшей салоном моды "Имидж", Котаря обдало запахами снеди, разгорячённых тел, спиртного и духов. На него и Анжелу устремились взгляды двух десятков человек. Котарь понял, почему пиршество проводилось именно здесь: сдвинутые вместе рабочие столы закройщиц образовали один большой стол, за которым хватило бы места и ещё десятку людей. И сидели здесь именно те, кто прижучил его год назад. У Котаря в душе захолонуло от боязливого, тоскливого ожидания неизбежного: недобрых насмешек и откровенной враждебности.
Но люди, как ни странно, смотрели на него дружелюбно, улыбаясь.
- А, молодые пришли! Добро пожаловать! - провозгласил кто-то из мужчин.
А бывшие работницы "Надежды" заговорили одновременно, наперебой, обращаясь к одной только девушке:
- Анжелочка, наконец-то пришла! А мы всё думали: ну когда же наша девочка заглянет к нам! Ты повзрослела, похорошела... Ну давай проходи скорее, за столом тебя заждались!..
Анжела недоверчиво, недоумённо смотрела на женщин, смущённая их радостным приёмом. Ведь она их совсем не знала. Может быть, в прежние годы её приводил сюда отец, но она этого не помнила. А женщины, видимо, знали, что она должна прийти.
Для Анжелы и её спутника за столом освободили места, потеснившись. И разговоры, прерванные было появлением пары, возобновились. Прислушавшись к ровному гулу голосов, Котарь понял, что говорили в разных концах большого стола о разном: о чьей-то болезни, о какой-то тяжбе, об эскападах столичных звезд. У него на миг отлегло от сердца: здесь им никто, казалось, не занимался. Но тут же кольнула смутная тревога: что это им с Анжелой сказали? "Молодые"? Это жених и невеста, что ли?
Странно: разве не об этом грезил он уже давно, втайне, с упоением примеривая себе роль жениха Анжелы и наследника Чермных? Почему же сейчас вдруг пронзило его чувство стыда, как если бы некий тайный порок его был обнаружен и выставлен на всеобщее обозрение? Ответ нашёлся скоро, стоило лишь искоса, украдкой окинуть взглядом Анжелу. Бедняжка всё-таки уж слишком нехороша! Сальные, точно свалявшиеся волосы, большой нос, похожий на клюв, костлявая фигура, бескровное личико - этакая бледная немочь. И смотрит она своими совиными глазками исподлобья, робко и угрюмо, как затравленный зверёк...
Все, конечно, думают, что он продал себя Чермных... Считают его чем-то вроде жиголо, альфонса... Экий вздор! Ведь от "продажи" у него ничего нет! Только умеренное жалованье, чуть больше двух сотен "зеленых". И достаются эти денежки за выполнение многих мелких докучных обязанностей, которые ежедневно придумывает Чермных вместе со Смагиревым. Хозяин изощряется в этом, он слишком горд, чтобы уж очень явно покупать парня для своей дурнушки. А к настоящим своим делам допускать "женишка" брезгует или просто остерегается. Он полагает, наверно, что глупому, пропащему мальчишке и такая жалкая девица, как Анжела, - подарок с небес. Все-таки лучше, чем Дунька Кулакова, ха-ха! И в этом, как ни странно, Чермных довольно близок к истине. Чем-то притягательна для Котаря несчастная дурочка и без папиных миллионов... Он не прочь проводить с ней время, посвящать ей свои помыслы и чувства - но только наедине, втайне от людей. А сейчас их публично представили вместе, устроили им что-то вроде помолвки и даже нарекли "молодыми"... Что же это значит?
В поисках ответа Котарь взглянул на Чермных - и осёкся, смутился под встречным взглядом, пристальным, испытующим. Хозяин явно ждал, предвкушал его растерянное удивление и немой вопрос. "Ну что, мальчик, ты ведь хочешь стать членом моей семьи, не так ли? Смотри же: я благосклонен к тебе!" - прочитал Котарь на лице своего патрона.
"А разве я хочу связать свою судьбу с Анжелой?" - смятённо думал Котарь, охваченный смутным страхом чего-то непонятного, непредсказуемого. - "Она и сейчас почти ненормальна, почти уродлива, а что станет с ней через десять, двадцать лет? Я потрачу на неё свою молодость и ничего, кроме каких-то крох, не получу. А Чермных ещё крепок и лет пятнадцать-двадцать протянет наверняка! Да ещё непременно учинит какие-нибудь юридические заморочки, чтобы в любом случае мне не досталось его состояние. Эх, лучше убраться от папы с дочкой поскорее да подальше!"
Котарь насупился угрюмо, решив отмалчиваться весь вечер - в отместку тем, кто пожелал затащить его сюда. Но отсидеться ему не дали. Соседка Чермных, красивая, темноволосая с тонким, изнеженным лицом, как у итальянских мадонн, все сверлила его беспокойным взглядом. Котарь не сразу понял, что это мать Анжелы, супруга Чермных, которую он видел до сих пор лишь раза два, да и то мельком. Ему показалось, с её губ готов сорваться какой-то вопрос, обращенный к нему. И он не ошибся.