Довольно часто общий разговор касался деятельности Чермных, и тогда в очередной раз в его адрес произносилось нечто лестное. Тот улыбался благодушно, чуть смущённо. Но было заметно, что похвалам он внимал с удовольствием. Тем заметнее было, как помрачнело его лицо, когда прозвучал вопрос о том, не займется ли его дочка делами салона "Имидж", ведь швейное производство требует женской заботы... На лице Чермных промелькнуло выражение недоумения и обиды: так грубо прикоснуться к его самой больной проблеме - судьбе Анжелы! Да ещё в связке с бывшей "Надеждой"! И допустил эту бесцеремонность какой-то незнакомый сухопарый тип с плешью до темени, с настороженным, ищущим взглядом... Этот чужак, случайно затесавшийся в застольную компанию, - по всей видимости, знакомый кого-то из арендаторов. И это, конечно, опасный человек, если он пытается прощупать его деловые замыслы и заодно выведать о семье... Чей же это "засланный казачок"? - лихорадочно соображал Чермных. Кто пытается "достать" его? Конкурент? Следователь все по все тому же делу об убийстве Лоскутовой? Или, чего доброго, ФСБ (хотя это было бы совсем уж непонятно)? Но все же ответил он внешне спокойно:
- Да уж какое там швейное производство... Хорошо, что ещё кто-то занимается "Имиджем", а нам это не с руки. Нельзя же вечно поддерживать то, что само не стоит на ногах! "Надежда" медленно умирала у всех на глазах лет пять, не меньше. И хоть бы кто-то из сотрудниц пытался её спасти! Лоскутова была энергична - чего-чего, а этого у неё не отнимешь. Но гребла только в свой карман. И никто из её подчиненных этому не противился. А что мне оставалось делать: спасать никому не нужное предприятие? Когда моим арендаторам не хватает подсобных и складских помещений?
Чермных выдержал паузу для того, чтобы все лучше прочувствовали всю нелепость такой постановки вопроса.
- Но всё же нельзя сказать, что махинациям Лоскутовой никто не противился! - вдруг насмешливо провозгласил плешивый. - Ведь её все-таки убили!
Ах, чёрт! - подумал Чермных, краем глаза отметив, как сразу, точно от удара, поник, съёжился Котарь. Но всё-таки этот чужак, конечно, не от следователей: слишком прямолинеен. Может, просто выпил лишнего?
- Вот вы, кажется, неравнодушны к судьбе бывшей "Надежды" - так расскажите о себе, и я, может быть, сделаю вас директором предприятия! - полушутя-полусерьёзно предложил Чермных.
Плешивый смущённо притих, и Чермных подумал удовлетворённо: "Понял, наконец, что сморозил лишнее".
- На таких условиях неравнодушный найдётся обязательно, - вызвалась разрядить обстановку умненькая Вера Леханова. - Только он громко не заявит о себе - шепнет на ушко.
- Да полно вздор молоть! - Кряжистый арендатор Эсаулов, виновник торжества, даже покраснел от возмущения. - Нашли время и место! Давайте-ка лучше потанцуем!
Он рывком поднялся и подошел к Анжеле:
- Можно пригласить девушку?
Анжела растерянно взглянула на окружающих, не зная, что делать. Все сразу заулыбались и закивали ей:
- Давай, Анжела, смелее!
Кто-то погромче включил магнитофон, и зазвучала старинная, задорная "Рио-Рита". Эсаулов подхватил Анжелу и на маленьком свободном пятачке пола бойко завертелся с ней в танце.
Анжела испуганно смотрела прямо в расширенные глаза Эсаулова, чувствовала на своем лице его горячее дыхание и была в его руках точно куклой - безвольной, послушной. И вдруг тёплая волна ударила ей в голову, и всё поплыло перед ней - и её партнёр, и незнакомые люди за столом, и отец, азартно хлопавший в ладоши в такт музыке, и угрюмо сгорбившийся Котарь... Она пошатнулась и бессильно обвисла в руках Эсаулова...
- Девушке плохо! Усадите её! - раздались испуганные голоса.
Её усадили, и тотчас Чермных подошел и склонился над ней. Через несколько секунд Анжела открыла глаза и прошептала виновато:
- Почему-то голова закружилась...
- Ты много выпила? - озабоченно спросил Чермных.
- Не знаю... Две рюмки, кажется...
- Значит, так: сейчас же вместе с Володей поедешь домой. Подняться можешь? Поддержите её.
Анжела казалась совсем слабой, но цепко ухватила руку Котаря своей маленькой, влажной, горячей ручкой.
Ну и слава Богу! - облегчённо думал Котарь, ведя обвисшую на его руках Анжелу к машине. Он всё ещё не отошел от шока. В его ушах ещё звучали пугающие, насмешливые слова: "Её всё-таки убили!" Чтобы скрыть своё смятение, он уже в машине сказал небрежно:
- Ну что с тобой случилось-то? Развезло от вина?
- Я беременна, - спокойно ответила она вполголоса.
У Котаря на миг перехватило дыхание, словно от удара в солнечное сплетение. Только этого ещё не хватало!