Он вспомнил бледное лицо Анжелы, её черные тени под глазами, жалкую фигурку - весь её трагический облик несостоявшейся самоубийцы... Нет, просто так, ради рисовки, престижа или материальных выгод эта девушка его не выдаст. Скорее всего, она согласится стать его соучастницей, если это представить ей как способ помочь ему избежать какой-то очень серьёзной опасности. Какой? За время пребывания в следственном изоляторе Котарь наслушался самых разных историй, и теперь из обрывков их легко мог сложить что-то подходящее.
Задумавшись на миг, он придумал нечто правдоподобное: можно сказать ей, что в пору своих бездомных скитаний в Ордатове он крупно задолжал блатным и что они включили ему "счётчик". Как именно задолжал? Очень просто: они дали ему немного денег и поручили проследить на вокзале за беглым фраером, который должен был им, а он не справился с этим, потерял должника. И за это на него "повесили" чужой долг. Можно даже добавить, что попытку кражи в ателье он совершил именно из желания расплатиться. Потому что в противном случае его угрожали убить. Конечно, надо будет назвать очень крупную сумму долга, чтобы у Анжелы не было соблазна попросить деньги у папочки. Какую? Ну хотя бы пятьдесят тысяч "зеленых". Впрочем, разве Чермных не выложит с радостью и сто тысяч, лишь бы его дочка была счастлива?
Его мысль зашла в тупик, и он заскучал. Ему уже не терпелось уйти из музея. Но Анжела продолжала болтать за стеной с молодыми сотрудницами отдела природы. И, заскучав, он рассеянно открыл один из шкафов, мельком окинул взглядом содержимое его полок: нет ли здесь чего-нибудь ценного? На верхней полке за рядами склянок с образцами почв что-то темнело. Он пошарил рукой и нащупал нечто жёсткое, твёрдое, скорлупчатое. Мгновенно загоревшись любопытством, он потянул за незнакомый предмет и вздрогнул от неожиданности: в руке у него оказалась довольно крупная, темно-зеленая, глянцевитая лягушка. Она дерзко пялилась на него крохотными глазками-бусинками, распластав широко, по-хозяйски перепончатые лапы на деревянной опоре с аккуратной надписью на торце: "Травяная лягушка (Rana temporaria L.)".
"Вот гадость!" - подумал он с досадой. Брезгливо сморщившись, он приблизил чучело к лицу и зачем-то попытался уловить его запах. Но от находки слабо повеяло только пылью и ещё чем-то химическим, неживым. Он хмыкнул и слегка встряхнул странный экспонат, примериваясь к тому, чтобы запустить им в дальний угол подсобки. Впору было усмотреть в неожиданном столкновении с дохлым земноводным какое-то недоброе предзнаменование. Но занесённая было рука остановилась. Ему для разрядки томившего его напряжения вдруг захотелось найти в этом маленьком происшествии какую-то юмористическую сторону. И он улыбнулся, подумав о том, что лишь золотой коронки не хватает зелёному чучелу для того, чтобы выглядеть Царевной-Лягушкой.
Он продолжал вертеть свою находку в руках, нетерпеливо вслушиваясь в невнятные звуки разговора за стеной. Неожиданно в голову его пришла странная мысль о том, что, может быть, в его жизни есть своя Царевна-Лягушка - Анжела. Она стала первой его женщиной, сделала его значимым человеком в доме своего отца - разве этого мало для уподобления сказочной героине? Разве не стоит ему, как Ивану-дураку из сказки, довериться судьбе? Тем более, что есть еще и признаки того, что за неказистой внешностью её скрыта натура благородная и чуткая...
Удивлённый, он несколько мгновений взвешивал неожиданную мысль, стараясь возможно точнее представить себе Анжелу со всеми её достоинствами. Но перед его мысленным взором возникла девушка сутулая, костлявая, с характерным для неё выражением страдания на детском лице, глубоко сидящими совиными глазками, длинным носом, похожим на клюв, потными ладонями, терпким запахом подмышек... Его сердце упало. Нет, уж такую точно любить нельзя! Более того, с ней просто стыдно показываться на людях! Она годится лишь на то, чтобы тайком, наскоро перепихнуться с ней вот в этой самой подсобке... Несчастной дурнушке самое место в кладовочке для хлама рядом с "лягушкой травяной". Среди всего того, что лучше скрыть от глаз людских...
Ему стало тоскливо. Скорей бы уйти отсюда!
Дверь приоткрылась, в проёме показалась улыбающаяся Анжела.
- Володя, ты не уснул здесь? А мы пьём чай с печеньем. Присоединяйся!
Находиться в компании Мирры Николаевны и её сотрудниц Котарю не хотелось, но отказаться было неудобно. Скрепя сердце он послушно вышел из подсобки и сел на предложенное ему место рядом с Анжелой, перед дымящейся чашкой чая и вазочкой с печеньями, расставленными на уголке рабочего стола её матери.