И ведь это только начало. Как ещё проявит себя её душевный надлом, когда ситуация станет критической? Когда к девчонке явится следователь и начнёт допрашивать настойчиво, с пристрастием о её отношениях с Котарем? Да она же выложит всё, как на духу, просто из-за непривычки врать и выносить долго чьё бы то ни было давление. Ей-то что! С неё, дурочки, да ещё с таким отцом взятки гладки! Нет уж, с её помощью ничего делать нельзя...
А можно ли в принципе всё сделать без неё? Как? Мечта об идеальном преступлении, пусть заведомо пустая, зряшная, всего лишь игра воображения, по-прежнему манила его. Ему захотелось снова побывать в музее и еще раз всё хорошенько рассмотреть: может быть, он придумает, как исполнить желаемое, не впутывая в это дело Анжелу. Он решил что там нужно появиться в субботу или воскресенье, по возможности инкогнито, одиноким, ничем не примечательным посетителем, никому не напоминая о своих отношениях с Анжелой. Смотрительницы видели его с нею только раза три и могут не узнать. А если и узнают, едва ли кто-то из них посмеет заговорить с ним.
После разговора с Чермных Котарь снова стал бывать в его доме. Возобновились его отношения с Анжелой. Они снова стали совершать прогулки по своему излюбленному маршруту - из Пролетарского района в старую часть города, в стороне от оживлённых улиц. Им нравились заросшие сорными травами, продуваемые всеми ветрами пустыри, пересеченные стёжками тропинок, что вели от одного микрорайона к другому, через крутой спуск в змеящийся Каменный лог, к переброшенному через него невысокому мосту...
Гуляя, они по молчаливому уговору избегали упоминаний о его опасном замысле. Она только украдкой посматривала на него, силясь понять, что же сейчас думает о ней и что готовит ей этот внешне очень спокойный, немногословный молодой человек. Часто она ловила себя на мысли о том, что отношения с ним, конечно же, не приведут к добру. Не лучше ли расстаться? Но что же дальше? Снова неприкаянное одиночество? Нет, добровольно отказаться от встреч с ним она уже не могла, это было выше ее сил. Ведь именно с ним она впервые почувствовала себя настоящей женщиной - желанной, необходимой...
Она чувствовала, что любовь изменила её. В последнее время тело её, прежде полудетское, начало приобретать женские формы. Бёдра стали более массивными, грудь - выше, волосы - гуще, темнее, кожа приобрела ровный матовый блеск. И даже голос изменился: стал более глубоким, с новыми, прежде не свойственными ей грудными интонациями. Из гадкого утенка она быстро превращалась в женщину, пусть не красивую, но все же наделённую очарованием молодости. И все это, конечно же, благодаря ему! Засыпая, она сладко мечтала: вот если бы Володя оставил свои авантюрные замыслы и стал ей настоящим мужем, а её будущему ребенку - настоящим отцом... Впрочем, она уже сознавала себя замужней женщиной. Единственное, чего ей не доставало, - серьезного, ответственного отношения её любимого к их союзу...
Котарь тоже выглядел в последнее время иным - рассеянным, задумчивым. Как будто некая забота или печаль снедала его, заставляя забывать об окружающем. Но это впечатление могло ввести в заблуждение. В действительности он был в эти дни чрезвычайно собран и наблюдателен, как никогда прежде. Особенно во время нового посещения музея. Там он побывал втайне от Анжелы в последнюю субботу марта. Это был один из тех дней, когда ею овладевало лихорадочное, непреодолимое стремление любой ценой улучшить свою внешность. В такие дни она с утра отправлялась в бутики и салоны красоты, тратила там все свои деньги и возвращалась домой уже к обеду взвинченная, непохожая на себя, кричаще и нелепо одетая, с безумной надеждой в заплаканных глазах. Позвонив ей с утра и узнав о ее желании походить по магазинам, он понял, что будет свободен до вечера. И отправился в музей.
Как все посетители, он купил билет и надел матерчатые тапочки. Смотрительницы если и узнали его, то не подали вида. В музейных залах на него, как всегда, повеяло нежилым холодком и казённой скукой. "Да это же настоящее кладбище!" - подумал он с досадой. - "Здесь ничто не меняется десятилетиями! Все те же чучела в панораме "Зимний лес" и те же черепки в зале древней истории!"
В одном из залов, посвященных событиям новейшей истории, он оказался свидетелем обновления экспозиции. Невысокий молодой человек с непослушным вихром на макушке что-то делал с витриной, сняв с нее раму. Котарь задержался неподалеку от него, как бы привлеченный фотографиями военной поры, чтобы наблюдать издалека. Обновлялась витрина, посвященная военачальникам-уроженцам Ордатова, с крупной надписью красным в верхней её части: "Взрастила защитников наша земля". Музейщик слегка потеснил уже выставленные в витрине предметы и добавил к ним серебряный портсигар, часы, металлическую расческу и табличку: "Личные вещи генерал-лейтенанта Александра Степановича Киреева (1892 - 1967 гг.)". После чего он накрыл всё стальной остекленной рамой и достал из кармана отвертку и длинный шуруп.