Весь остаток дня он был взбудоражен. Ему уже не терпелось взяться за осуществление задуманного. Но это продолжалось лишь до следующего дня. От возбуждения он плохо спал и утром почувствовал себя невыспавшимся, разбитым. Его уныние усилила погода за окном: с неба, затянутого серой мглой, на раскисшую землю и нагие деревья сыпал мелкий дождик. Опять слякотная оттепель! Ему уже не хотелось ничего, кроме одного: лечь в теплую постель и попытаться задремать. Но приходилось собираться на работу. Пересиливая себя, он оделся, наскоро позавтракал и вышел из дома. Холодный, сырой воздух и движение слегка взбодрили его. Простая, ясная мысль вдруг пришла ему в голову: к чему дёргаться, совершать новое преступление, когда можно просто уехать из Ордатова? Ведь его испытательный срок кончился ещё в прошлом месяце. Ему ли, неловкому и слабому, затевать что-то опасное? Его сил часто хватает лишь на то, чтобы доплестись до работы. Ну вот сейчас, например...
Но днём Котарь мало-помалу оклемался, втянулся в обычный рабочий ритм. Смагирев послал его с партиями новых товаров в полудюжину магазинов. Мелькание новых лиц, озабоченная суета с приёмом и сдачей грузов, таскание ящиков и коробок - всё это, как всегда, приятно возбуждало молодого человека. Ему нравилось чувствовать себя своим человеком, нужным и важным, для директоров магазинов и товароведов, обмениваться с ними шутками, неторопливо расстёгивать перед ними толстую барсетку с накладными. К полудню он с удовольствием ощущал прилив теплоты и истомы в натруженных мускулах.
Всё было хорошо, пока Смагирев не направил его в "Орхидею" с новой партией мебели. Красивое название ничего не шевельнуло в его сознании. Мало ли какую вывеску могут придумать для магазина! И лишь когда фургон подъехал к перекрестку Пролетарской и Восточной, Котарь насторожился. Справа, за рощицей нагих деревьев, показалась знакомая каменная коробка. На первом этаже её, за широкой лентой витрин, была когда-то "Надежда"... Машина свернула направо, и с упавшим сердцем Котарь понял, что день безнадёжно испорчен. Водитель фургона, видный парень-увалень с вальяжно-медлительными движениями грузного тела и задумчивым прищуром карих глаз, искоса, с интересом глянул на своего пассажира.
За полчаса Котарь и водитель вдвоём перетаскали в салон "Орхидеи" привезённую мебель, большей частью диваны и кресла. Каждая ходка от крыльца служебного входа до салона и обратно по знакомому сумрачному коридору всё с теми же облупившимися зелеными стенами отзывалась в душе Котаря новым приливом тоски. Хотя всего месяц назад он был здесь в большой компании на дне рождения арендатора и перенес тогда возвращения в эти стены сравнительно спокойно. А на этот раз все здесь - и паутина под потолками, и знакомый мелодичный скрип сверчка где-то в углу - вызывало у него гнетущее чувство тихо затаившегося ужаса... Время в этом месте точно потекло вспять, и он как будто снова входил во все тот же гибельный поток... Как если бы заколотая Лоскутова все ещё лежала где-то здесь. В сознании его забрезжила пугающая догадка: он здесь на привязи, и никуда от старого кошмара ему не деться. Снова и снова будет он тыкаться носом в пятна запёкшейся крови Лоскутовой, точно нашкодивший щенок... А тем временем следствие будет продолжать усердно копать, выискивая улики. Когда-нибудь он не выдержит напряжения, сломается, и его возьмут. Да ведь уже что-то ломается в нём - разве не от этого мечты о новом преступлении?..
Да ещё этот откровенно наблюдающий за ним водитель Гоша Тюльнев. Парень рассматривал его не исподтишка, а с беззастенчивым интересом. Он явно знал, кто такой Котарь, и находил, конечно, занятным, что обвинявшийся в убийстве оказался на месте преступления...
На обратном пути Гоша закурил в кабине и предложил сигарету Котарю. Тот сказал, что не курит.
- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! - эту всем известную пословицу Гоша произнес почти с торжеством и затем выдержал паузу, как бы в ожидании произведённого эффекта. - Какой же ты водила будешь без сигареты! Дальние дороги, часовые пробки, ожидания начальства - чем отведёшь душу? Бабы и те курят. Вот здешняя хозяйка, Лоскутова, не боялась курить, догадывалась, наверно, что не от этого умрёт. Да ты же её знал, кажется?