Но, с другой стороны, комфорт, наличие денег в кошельке, наряды, а главное — Париж тоже значили кое-что.
«Ничего! — утешала она себя. — Все наладится. Я познакомлюсь с какой-нибудь француженкой, мы станем подругами. Жиль под моим влиянием изменится и не будет таким замкнутым. Ведь это не шутка до сорока пяти лет жить одному; ему тоже надо привыкнуть, что я рядом, что у меня свои желания, привычки. А может быть… — вклинивалась в поток правильных рассуждений озорная мысль, — послать все к черту? Ведь любовь я так и не нашла… А может быть… — Лера застеснялась сама себя, — поступить как Тамара да подыскать себе кого-нибудь получше… И опять Томка права: «…у тебя этих Жилей будет…» Что ж, пусть злорадствует. Ну не пропадать же мне».
Молодая женщина с рвением принялась искать в необъятном Париже того, единственного, а Жиль, будто робот, продолжал строго выполнять предписанные ему функции. Правда, в последнее время он слегка оживился: приходил с работы немного взволнованным, в приподнятом настроении. Валерия обрадовалась такой перемене и приписала ее себе в заслугу. Лере даже удалось вытащить Жиля в театр, а потом они поужинали в китайском ресторане. Жиль заказал ее любимое блюдо: ананас, запеченный с креветками, и розовое вино.
— Валери, — сказал он ей, — мы сейчас занимаемся разработкой новой программы. Это очень интересно, но мне придется иногда работать по ночам.
— Да? — удивилась Лера. — А что это за программа?
— О! Это очень сложно. Ты вряд ли поймешь. — И он разлил вино в бокалы.
— За нас и нашу любовь! — произнесла молодая женщина. «Может, все еще образуется, мы привыкнем друг к другу и будем счастливы?» — обманывая себя, мечтала она.
На следующую же ночь Валерия осталась одна. Правда, она не слишком заметила отсутствие своего возлюбленного. Он вернулся рано утром, был необыкновенно возбужденным, принял душ, позавтракал и помчался на работу. Теперь Жиль работал в таком режиме через каждые два дня. После месяца столь напряженного труда у него появились темные круги под глазами, но он не жаловался и все время был в хорошем настроении. Жиль даже пригласил к ним домой своего сослуживца с супругой, чтобы познакомить их с Лерой. Это радовало молодую женщину… Но однажды, когда, как обычно, он вернулся с ночной работы, Лера стала помогать ему снимать рубашку и случайно увидела длинный белокурый волос, зацепившийся за браслет его часов. Валерия поджала губы, но ничего не сказала Жилю. Мучительное подозрение проникло ей в душу и не давало ни минуты покоя. Леру все время преследовал страх, что Жиль бросит ее, она опять окажется на улице и все придется начинать сначала. Промучившись сомнениями несколько бессонных ночей, Валерия решила проследить за Жилем, чтобы убедиться в том, что у него нет любовницы и он действительно завален работой. Лера позвонила Тамаре и попросила у нее на один вечер машину.
— Завтра утром я тебе ее верну.
Тамара не любила давать напрокат свои вещи, но отказать сестре не смогла.
Ничего не подозревавший Жиль, как всегда, пришел домой, пообедал, отдохнул часов пять, а потом, одевшись и поцеловав Леру, отправился опять в свое бюро. Пока он спускался в подземный гараж, Валерия, надев затемненные очки, опрометью выскочила на улицу и села в припаркованный прямо у подъезда автомобиль. Увидев машину Жиля, она поехала за ней. Лера старалась не привлекать внимания, это, впрочем, было не сложно, так как чего-чего, а слежки за собой он никак не ожидал. Они ехали довольно долго: пересекли веселый, блестящий, кокетливый центр города; по длинной улице Риволи, обрамленной старинными особняками, подъехали к площади Бастилии, окруженной ресторанами, залитой золотыми огнями фонарей и фантастическим светом огромного здания Новой Оперы; проехали еще несколько кварталов и направились к парижской больнице Сент-Антуан.
«Странно, — подумала Лера, — что можно делать в полночь в больнице? Навещать заболевших друзей поздновато… А, кажется, понимаю… Его пассия работает медсестрой. Подлец, ни одного свидания не пропустит. У нее дежурство, и он к ней под белое крылышко».