Скребов сузил глаза и жестким голосом бросил:
— Слушай, проваливай отсюда по-хорошему, а то…
— Что? — приблизив свое лицо к лицу фотографа, блеснула зубами девушка.
— А то я так сделаю, что ты больше ни один кастинг не пройдешь и Москва станет для тебя закрытой зоной.
— Тварь! Зачем тогда ты спал со мной?.. Я на все пошла, терпела тебя…
— Не устраивай скандала! — подталкивая ее к выходу, сказал Скребов. — Кстати, спать с тобой не большое удовольствие, все равно что кусок льда засунуть за пазуху…
— Так тебе не нравилось… А зачем, зачем тогда?! — чувствуя, что может расплакаться, вонзая себе ногти в ладони, чтобы удержать слезы, восклицала девушка.
— Ну все, все, расстанемся по-хорошему.
Наступило недолгое молчание.
— А с тобой спать — все равно что жабу на живот положить: мерзко, слюняво и болотом воняет, понял?! — неожиданно спокойным голосом произнесла Света.
— Ах ты, дрянь провинциальная! — стараясь не переходить на крик, тем не менее воскликнул Игнат.
— А ты — дрянь столичная…
И, схватив Скребова за руку, Светлана потянула его за собой.
— Пошли, где менеджер…
Игнат злорадно усмехнулся, вырвал свою руку и сказал:
— Ты видела, мы сидели и отмечали успех Веры. Контракт уже подписан, и в Париж поедет она.
Светлана просто обалдела от обиды. Она была не в силах понять, как мог Скребов так поступить с ней. Ведь она пожертвовала всем ради успеха. Зачем тогда она спала с ним? Зачем были все эти унижения?.. Ради десяти фотографий? Все чувства покинули ее, кроме дикого, сводящего с ума чувства гнева. Она не понимала того, что делает, она только с яростью в сердце смотрела на этого широколицего подонка. А Игнат, презрительно хмыкнув, повернулся к ней спиной и направился к приятелям. Но не успел он подойти к столику, как на его спину обрушился удар. Он был не столько сильным и больным, сколько скандальным. Безвестная девчонка-манекенщица в фешенебельном баре огрела по спине стулом модного фотографа. Это был шок и для самого Игната, и для всех окружающих. Бросив онемевшему Скребову: «Сволочь!» — Светка выскочила из зала.
Пряча мокрое лицо от прохожих, Светлана торопливо шагала по бесконечным улицам Москвы. Девушка чувствовала, что сама по себе не может успокоиться, но Вероника уехала, а больше у нее никого не было. Нет, почему же, а Лидия Николаевна?
«К ней поеду», — решила Света, и от мысли, что хоть кто-то искренне разделит с ней ее горе, она немного утешилась.
Светлана все и сразу рассказала Лидии Николаевне, которая время от времени прерывала ее участливыми возгласами.
— Ну и подлец! — подытожила она.
— Я теперь думаю, может, зря я его огрела по спине на глазах у всех. Это же скандал. Об этом даже могут в газетах написать. Он — человек богемный… — размышляла вслух Света.
— Нашла о чем жалеть! — замахала руками Лидия Николаевна. — Что ж, по-твоему, раз он так высоко забрался, значит, может обманывать, разбивать жизни другим? Правильно ты сделала, Светочка, все правильно. Он еще, дурак, пожалеет. Ведь ты — красавица, ты звездой станешь…
Светка глубоко вздохнула:
— Не знаю, вряд ли… Видимо, здесь мне уже нет смысла оставаться. Я-то рассчитывала к концу лета в Париж поехать, а теперь придется раньше…
— Ну ты подожди, не отчаивайся. Может, все еще обойдется. Он все-таки мужчина, ну не будет же он тебе мстить.
— Лидия Николаевна, я удивлюсь, если не будет. Скорей всего я теперь ни один кастинг не пройду…
— Ладно, ладно, успокойся! Оставайся ночевать у меня, а завтра посмотрим… что-нибудь решим.
Мучиться с решениями Светлане не пришлось. На следующий день, развернув несколько газет, она сразу же увидела заметки, в которых фигурировала фамилия Скребова. Одни, написанные со стороны друзей, были примерно такого содержания, что какая-то по-провинциальному наглая, неотесанная горе-манекенщица докучала своими домогательствами любви известному фотографу Скребову, а заодно требовала, чтобы он оказал ей поддержку в карьере. Другие, со стороны врагов, гласили, что небезызвестный Игнат Скребов приставал с недвусмысленными предложениями к юной манекенщице, и она, защищая свою честь, ударила его стулом по спине… Если бы так поступали все девушки, к которым Скребов навязывался со своими «благодеяниями», то он уже давно бы сидел в инвалидном кресле с переломом позвоночника.
«Что ж, — подумала Света, — все-таки рискну, схожу на несколько кастингов. Посмотрю, что будет… Друзья его меня отвергнут, а враги, может быть, и нет…»