Выйдя на вокзале Сен-Лазар в Париже, Валерия растерялась. В таком жутком виде показываться Эрве было нельзя. Что он подумает? Лера достала телефонную карту и набрала номер Тамары.
— Томочка, слава Богу, что ты дома. Умоляю, — со слезами в голосе запричитала она, — приезжай за мной на вокзал Сен-Лазар.
— Лера, что случилось? — встревожилась старшая сестра.
— Ой, Тома! Умоляю, приезжай скорей. Я буду ждать с левой стороны у выхода на перрон.
— Еду! Успокойся! — ответила Тамара и резко бросила трубку.
Минут через тридцать она появилась на перроне и сразу же увидела жалкую фигурку младшей сестры. Что-то шевельнулось в ее сердце, и с тревогой в глазах она бросилась к Лере. Ободранная, затравленная Валерия, с голыми ногами в разодранных туфлях, разрыдалась, обняв сестру.
Тамара крепко обняла ее за плечи и, ласково приговаривая, что все будет хорошо, повела к машине.
В черном пеньюаре сестры Валерия сидела на диване и с наслаждением пила кофе. Ее ссадины на лице были тщательно замаскированы тональным кремом. Тамара курила сигарету за сигаретой, время от времени криво усмехаясь своим мыслям.
— Но ведь то, что произошло с тобой, в самом деле ужасно, — наконец произнесла она. — Ты бы могла разбиться! Или еще того хуже… И как тебя угораздило… Не понимаю.
Лера обреченно пожала плечами.
— Он, наверное, опять будет меня преследовать…
— Я ему попреследую, — со злостью проговорила Тамара, — до дверей психдома. Ну ладно, главное, что ты жива и здорова.
— Да, — плаксиво протянула Валерия, — а что я скажу Эрве, как объясню свое исчезновение?
Тамара досадливо поморщилась.
— Глупости какие! Даже не думай об этом! Я все беру на себя.
Эти слова как-то сразу успокоили Леру.
«Боже! Как хорошо, — подумала она, — что можно вот так спрятаться за кого-то, кто решит твои проблемы. — Она блаженно потянулась. — И не стоит мне больше бороться с Тамарой за первенство, она сильнее меня во всех отношениях».
Переполненная чувством благодарности к сестре, Лера крепко обняла ее.
— Спасибо… что бы я без тебя делала?..
Тамара чуть иронично улыбнулась.
— Да не будь меня, ты бы преспокойно в довольстве и радости жила в Петербурге…
Валерия задумчиво опустила голову.
— Ладно! Давай номер телефона твоего Эрве, — бодро потребовала старшая сестра.
Лера испуганно посмотрела на нее.
— Ты уже решила, что сказать?
— Да не волнуйся!
Валерия дрожащей рукой протянула ей визитную карточку Эрве Мишлана. Тамара взяла телефонную трубку и крикнула сестре:
— Одевайся!
Та послушно кивнула.
Когда Эрве услышал голос Тамары, который словно благую весть сообщил, что Валери у нее, он не мог прийти в себя от радости.
— Я ее сейчас привезу, — благосклонно произнесла Тамара, игнорируя вопрос.
— Валери! Валери! Сокровище мое! — раздалось сразу же на лестничной площадке, едва открылась дверь лифта.
И полненький Эрве заключил в объятия Леру, опешившую от столь бурной радости своего возлюбленного.
Он прыгал, крутился вокруг Валерии, подкладывал ей под спину подушки.
Тамара подошла к столику, уставленному бутылками, и налила всем виски.
— Господи, что же случилось, что же с тобой было? — уставился Эрве своими блестящими миндалинами глаз на Леру, глаза которой в поисках помощи метнулись к Тамаре.
Тамара, в мрачно-бордовом свитере, черных лосинах и высоких сапогах, подошла к дивану, протянула Эрве бокал и, многозначительно посмотрев на него, голосом, не терпящим непонимания, произнесла:
— Эта у нее бывает… лихорадка… последствия жизни в СССР.
Эрве хотел было кое-что уточнить, но, встретив тяжелый взгляд молодой женщины, понимающе закивал лысеющей головой.
Тамаре понравились и квартира, и обстановка, и сам Эрве, ровно настолько, насколько вообще могут нравиться толстенькие, лысеющие, ужасно заботливые чужие мужья. Ими восхищаются, говорят, что подругам повезло, но сами думают: «Мне такого добра не надо».
Взаимную симпатию вызвала Тамара и у Эрве.
«Хорошо проводить время в компании такой женщины, но только чтобы она была женой друга и ни в коем случае твоей, — мельком подумал Мишлан. — Жизнь с такой женщиной — это каждый день театральная премьера: возбуждает, но и выматывает… долго не протянешь. С Валери — другое дело — это уже сотни раз сыгранный спектакль, не лишенный, однако, каких-то свежих, порою даже неожиданных нюансов».
Непринужденно беседуя, они просидели весь вечер и, довольные друг другом, расстались. Когда за Тамарой закрылась дверь, Лера прижалась к теплому, мягкому Эрве и в избытке нежности, гладя его по пухлой щеке, прошептала: