«Хорошо, — подумала молодая женщина, — так покойно, и ничего уже не хочется. Видно, и вправду Эрве — моя судьба».
Случайно придя к решению столь мучившей ее проблемы, Валерия облегченно вздохнула и погрузилась в чтение.
— Простите, простите, — услышала она чей-то робкий голос.
Лера подняла голову и увидела перед собой необыкновенно красивую белокурую девушку с огромными испуганными синими глазами.
— Вы — русская?
Лера некоторое мгновение молчала, внимательно оглядывая непрошеную собеседницу, а потом довольно сухо ответила:
— Да! — стараясь оградиться от ненужного знакомства.
Девушка дрожащим от волнения голосом произнесла:
— Можно мне присесть рядом с вами? — И, чуть помявшись, с грустной улыбкой добавила: — Поговорить.
— Пожалуйста, — небрежно бросила Валерия.
— Я здесь совсем одна… совсем, — как бы оправдываясь, начала белокурая красавица.
Лера нервно отложила газету в сторону и уже хотела резко ответить очередной искательнице парижского счастья, что это ее проблемы, что надо помучиться, как помучилась она, выстрадать свое право жить в Париже, но, увидев неподдельное страдание во взгляде ищущего участия синеокого создания, смягчилась.
— Ну, это не страшно, постепенно привыкнете, найдете друзей, — каким-то казенным тоном произнесла Лера.
— Но я… я не знаю, что мне делать, — с трудом выговаривая слова из-за сдерживаемых слез, попыталась сказать девушка.
И вдруг хрустальный ливень прорвал непрочную преграду и хлынул, не сдерживаемый ни приличием, ни стыдливостью. Она рыдала посредине шумного, залитого огнями самого прекрасного города мира, она была несчастна в центре земного великолепия.
В первую минуту Лера растерялась.
— Ну что вы, что вы, успокойтесь, на нас уже смотрят… не надо, — лепетала Валерия, пытаясь утешить громко рыдавшую девушку. — Здесь не принято рыдать на улицах.
Но все было напрасно. Девушка послушно кивала, но ничего не могла поделать с собой. Горе было неподдельным.
— Успокойтесь, расскажите мне все. Может быть, я сумею вам помочь. Как вас зовут? — торопливо говорила Лера, гладя девушку по руке.
— Вы… вы поговорите со мной? Вы не уйдете?.. Останетесь? — Она подняла заплаканные глаза, сверкавшие синими огнями.
— Да, да, мы поговорим, только успокойтесь!
— Меня зовут Светлана, — улыбнувшись мокрыми губами, сказала девушка.
12
Первую парижскую ночь Светлана почти не спала, она то засыпала, будто проваливалась в бездну, то просыпалась и вздрагивала от неприятно щемившего сердца. В восемь утра девушка уже вышла из небольшого и весьма скромного отеля, который ей удалось разыскать вчера вечером. Париж не разочаровал ее и утром, сменив свой богатый, сверкающий миллионами электрических и неоновых огней наряд на солнечную шаловливость и легкомысленное плавание белых облаков по нежно-голубому небесному океану, на мокрый умывающийся асфальт и ароматный запах воздушных круассанов.
Неуверенной, испуганной походкой брела Светлана по улицам города своих грез. От вчерашних самоуверенных мыслей, родившихся под влиянием великолепия ночного Парижа, не осталось и следа. Она еще раз прочитала записанный в книжке и уже выученный наизусть адрес модельного агентства, которым снабдила ее Вероника, и, мысленно подбадривая себя, направилась к метро. С трудом разобравшись, куда ей ехать, девушка подошла к дверям остановившегося поезда, но, сколько она ни ждала, двери так и не открылись. Пришлось ждать следующего, и, уже не надеясь на себя, Света пристроилась к пассажирам, первый из которых повернул ручку на двери вагона.
Светлана представляла себе парижское модельное агентство мраморным дворцом, отделанным золотом, но вместо дворца она оказалась перед большими черными, наглухо закрытыми дверями-воротами. Несколько раз безуспешно толкнув их руками, Света решилась осторожно постучать, но никто не открыл ей и на стук.
«Все кончено, наверное, агентство поменяло адрес или вообще закрылось, — кусая губы и беспомощно моргая ресницами, подумала она в отчаянии. — А может быть, я перепутала улицу? — И Светлана опять достала свою записную книжку. — Нет… правильно… но все-таки я спрошу кого-нибудь».