— Ах ты ж… — Надя сгибается, сжимая мою голову коленями, и по телу ее прокатывается дрожь.
Я только вхожу в раж, но она поднимается, откидывает волосы за спину, смотрит сверху будто с вопросом, мол, а чего ты ждал, натягивая на меня презик, а потом направляет мой член в себя и садится на него, шлепнув ягодицами о мои бедра.
— О, бл… — недоговариваю, потому что в рот мне заталкиваются шелковые трусики. Пахнут так же, как она сама.
— Я б тебя тоже съела, — говорит Надя. — Откормить только надо. Как тебя, кстати?..
— Ыниыс.
— Дениска.
Можно бесконечно смотреть на три вещи: как ставят экзамен в зачетку автоматом, как приходит СМС о пополнении баланса карты и как в такт шлепкам подпрыгивает Надина шикарная грудь. Трусики я выплевываю, чтобы присосаться к ней спустя минут пять, дойти наконец до губ, целуя шею, и просунуть язык в горячий влажный рот. Горячо и влажно в одинаковой степени везде, только внизу еще и узко, тесно и до безумия хорошо.
— Вот так — хорошо? — интересуется она, двигая бедрами. — Сам хочешь меня трахнуть? Или…
Воспринимаю это как руководство к действию, опрокидываю на спину, забрасываю одну ее ногу на плечо, вторую прижимаю к постели и резко вхожу снова, сильно, так что ее тело выгибается, голова запрокидывается, и видно, как к шее липнут волосы от испарины. Вся такая мягкая, сдобная, как булочка, сладкая и запах корицы ей очень идет. Как и оргазм к лицу — ресницы сомкнуты и дрожат, рот приоткрыт, щеки ярко-алые. Есть такое понятие — гиджил называется, это когда хочется кусать человека от переизбытка положительных эмоций. С Надей этот гиджил очень трудно контролировать, так и впился бы в ее малиновые губы, налитую тяжелую грудь, в эту милую складочку на животе, облизал бы везде еще раз, а еще лучше несколько.
— Да, девочка, кончай, ты такая сладкая…
Я кончаю тоже, причем бурно, словно все запасы спермы решили выйти разом, и когда сам открываю глаза, то вижу напротив ее, темные и насмешливые:
— Девочка? Если б родила, когда мне было столько же, сколько тебе, то мой сын мог быть твоим ровесником.
— Милфа, значит. Это же еще круче!
Надя снова фыркает, толкает меня в плечо, чтоб я слез, а потом без тени стеснения смотрит вниз:
— Вот это ты меня растянул, дурачок. Как будто женщин никогда не щупал.
— Таких — не щупал.
— Ой, все. Пошли теперь по-нормальному поедим. Я тоже хочу.
4
— Яйца надо немножко подогреть, прежде чем совать. Можно все испортить.
— Так я грел. Как ты говорила, в горячей воде.
— А банан?
— А банан тоже греть надо было?
— Нет, банан где, говорю? Ты его зачем убрал сюда?
— Так а чо он лежит тут голый.
Я беру банан со крышки хлебницы и перекладываю обратно вместе с салфеткой на мраморную разделочную панель. Через минуту он нарежется косыми ломтиками и обжарится в кляре, для десерта, коробку которого у меня с утра заказали. Должны подъехать через полтора часа. Вообще-то я бы уже давно закончила, если бы не кончила раньше — всегда хотела попробовать секс на столе, вот и попробовала, только про заказ чуть не забыла. Но это того стоило. Дениска, оказывается, способный мальчик. И старательный. Сошлись мы с ним в темпераментах: я хочу — он может. Если так подумать и вспомнить, то у меня таких и не было раньше, чтоб в таком темпе, чтоб я сама от себя уставала, но это даже и не главное, главное, что с ним интересно потом было есть борщ ночью на кухне, заедая салом с черным хлебом.
На следующий день я кормила его творожной запеканкой с черникой, а он мне делал потрясающий куни, еще лучше, чем вчера, минут сорок мучил, работая языком и двумя пальцами, пока я не начала хлюпать. Не выдержала, притянула его голову за волосы и закинула ноги на плечи. Кончила первый раз, потом еще раз, обнимая его ногами, и даже не от его члена в себе, а от того, как он меня целовал.
И хорошо нам было, правда хорошо, пока я не поняла, что он мне всерьез нравится как человек, а он понял, что я ему тоже. Наверное, примерно с этого момента наши встречи стали происходить реже. Пока я его, когда он собрался свалить в ночи, не прижала к стенке вопросом:
— Все, надоело? Ну так и скажи, прямо, а не крути хвостом, как та собачонка!
— Я и не кручу! — обиделся он вполне всерьез. — Я все жду, когда ты мне сама пинка дашь! Прихожу тут на все готовое: вот и жратва вкусная, и секс, и массаж, и плюшки всякие, и кофе с утра. Сам ничего дать не могу, только хуем и работаю, а мне знаешь как неприятно от этого!