— Госпожа спрашивает про бывшего хозяина, которого звали Али, — терпеливо, в третий раз, пытался втолковать Казим.
— Бывший хозяин? Да я недавно здесь работаю, откуда мне знать про бывшего хозяина? — возмущался повар.
С трудом сдерживаясь, я дождалась, пока Казим переведет мне последнюю фразу.
— Спросите его, кто-нибудь здесь знает бывшего хозяина?
Еще через несколько минут раздраженных пререканий один из посетителей ресторана, старик, приковылял к нам.
— Почему вы ищете Али?
Я чуть не заговорила по-арабски. Но, опомнившись, повернулась к Казиму:
— Спросите его, знаком ли он с Али.
— Ну разумеется, я был с ним знаком. Вы что, не знаете, что он умер?
Сегодня дежурство на КПП. Контрольно-пропускные пункты я ненавижу даже больше, чем ночные рейды. Особенно в последнее время. Временные пункты проверки. Внезапная остановка в неожиданном месте, где никто не рассчитывает нас встретить. Парни из Взвода Тупоголовых застрелили беременную женщину. У нее начались роды, и муж вез ее в больницу. Оказалось, ехал слишком быстро.
Осталось всего несколько дней.
— Госпожа знает, что он умер. Она хочет знать, где он жил. Она старая подруга его жены, Саны. Хочет найти ее. Вы знаете, где сейчас живет его семья?
— Да, они живут в Дора.
— Понятно, но где именно? Нам нужен адрес.
Плохая ночь. КПП Тупоголовых атаковал заминированный автомобиль со смертником за рулем. Пара тяжелых ранений. Кирп погиб. Еще два дня, и я свалю отсюда.
Следуя указаниям старика, мы проехали КПП на пути в Дора. Казим настоял, что все переговоры будет вести сам. Несколько минут объяснений — шииты из Пакистана, совершают паломничество, сюда приехали в гости к другу, — и нас впустили.
Отыскав улицу, постучались в ворота нужного нам дома. Открыл молодой парень. Казим сказал, что мы ищем Сану.
— Здесь нет никакой Саны, — нахмурился парень. — Кто вы такие?
— Эти люди… эта госпожа… она подруга Саны. Хотела встретиться с ней. Это что, не тот дом?
— Я не знаю никакой Саны! — рявкнул парень и нервно огляделся по сторонам, прежде чем захлопнуть дверь.
Мы постучались к соседям. Безуспешно. Одна за другой двери захлопывались у нас перед носом. Я озиралась, прикидывая, в каком из домов жила семья мальчика, застреленного Фоли.
Мы начали привлекать внимание, вокруг постепенно собирались люди. Среди них были парни в черных платках, похожие на тех, что дежурили на КПП у въезда в район. Кто-то поинтересовался, с оттенком подозрения в голосе:
— Сана, говорите? Доктор Сана? У нее двое маленьких детей, Утман и Айша?
Казим покосился на меня. Я утвердительно кивнула. Казим, перестав расспрашивать собравшихся, повернулся ко мне и тихо прошипел:
— Эта женщина суннитка? Та, о которой вы спрашиваете?
Я растерянно пожала плечами.
— Если так, вы поставили нас в очень неприятное положение. Это шиитский район.
Тут кто-то из столпившихся вокруг указал на дом напротив:
— Вон те люди, они знают.
Меня до сих пор трясет. Поверить не могу. Сегодня ночью мы установили временный КПП. Приближался какой-то автомобиль, начал тормозить, он был довольно далеко еще, никаких оснований для беспокойства. Потом мы услышали взрыв. Наверное, что-то такое в выхлопной трубе. Но не слишком похоже. И один из нас дико заорал и открыл огонь, вслед за ним — остальные, очередь за очередью, пока машина не остановилась и из окон ее не повалил красный дым. Во внезапно наступившей тишине я услышал детский плач. Все застыли на месте.
Мы постучались в указанные ворота. Нам открыли, и Казим завел свою песню.
— Доктор Сана? — переспросил мужчина. — Зачем она вам? Она хороший человек! Разве недостаточно, что фанатики изгнали ее отсюда? Лишили дома и работы! Оставьте ее в покое! Она достаточно страдала — больше, чем любой из нас, а уж мы довольно настрадались!
Не сразу удалось успокоить хозяина дома. Я больше не могла сдерживаться и взяла инициативу на себя, невзирая на предостерегающие взгляды, что грозно бросал на меня Садиг.
— Переводите для Садига и Дины, чтобы они понимали, о чем речь, — обратилась я к обалдевшему от изумления Казиму. — И позвольте мне самой побеседовать с этим человеком.