Я не общалась с ним. Ни в какой форме. Даже избегала террасы, пила чай в гостиной, предоставив Мэйси развешивать белье, хотя это было одной из моих любимых домашних обязанностей, ведь веревка натянута на террасе, где я провела в детстве столько счастливых часов. И конечно, была потрясена словами Дяди Аббаса, явившегося ко мне однажды утром, пока Садиг был в школе.
— Твоя соседка, миссис Юсуф, приходила ко мне, Дина.
— Моя соседка?
— Она в ярости. Впрочем, похоже, это ее обычное состояние.
— В ярости? На меня? Но за что?
— Она беспокоится, что ее сын примет импульсивное решение. Ты с ним знакома?
На миг я застыла.
— Раньше знала его, — выдавила наконец. — В детстве. С тех пор не встречалась.
Дядя Аббас внимательно изучал мое лицо. Но мне нечего было скрывать, и я смело смотрела прямо в глаза.
— Она говорит, он влюблен в тебя. Всегда был влюблен. Ты об этом знала?
— Он… — Воздух в легких внезапно закончился. — Она… но… это чушь! Я даже не разговаривала с ним! И с какой стати она заявилась к вам?
— Она полагает, что я смогу остановить ее сына. Предостеречь от ошибки. Судя по тому, что с ним происходит, парень готов к опрометчивым поступкам. Она надеется на мою помощь. И полагает, что я с ней соглашусь. Что я хотел бы любой ценой избежать брака вдовы своего сына с этим мужчиной, шиитки с суннитом.
— Вам следовало убедить ее, Дядя Аббас, что никакого риска нет, этого никогда не произойдет.
— А почему нет? Может, она права, Дина. Откуда тебе знать, что она ошибается? Парень влюблен, хочет жениться. А все эти шиитско-суннитские распри… — Дядя Аббас махнул рукой. — Я знал твоего отца достаточно хорошо, чтобы понимать — для него это не имело бы никакого значения. Особенно сейчас. Когда твой выбор более ограничен, чем прежде. Откуда ты знаешь, каковы действительные намерения этого человека?
— Абсолютно неважно, что я знаю. Этого не будет, Дядя Аббас. Говорю же вам, я с ним практически не знакома.
Долгое молчание прервал Дядя Аббас:
— Тем не менее. Следует принять во внимание ее слова. Но пускай не этот парень, другой. Ты не считаешь, Дина, что пора подумать о себе? Что ты уже и так от многого в жизни отказалась? Из-за ошибок других людей?
Что-то в тоне Дяди Аббаса встревожило меня.
— Тебе пора замуж, Дина. Пора жить дальше. Пришло время всем нам выйти из замкнутого круга и начать новую жизнь.
— Это обязательно?
— Да. Выходи замуж за этого человека, если он так хочет. Если нет, я найду тебе другого.
— Вы хотите, чтобы я вышла замуж? Не понимаю, какое это имеет отношение к вам.
— Все имеет отношение ко мне, Дина. Ты мать моего внука.
— У вас нет оснований для беспокойства, Дядя Аббас. Вся моя жизнь сосредоточена на Садите. Я никогда не поступлю вопреки его интересам. Его жизнь — моя жизнь.
— Нет, Дина. Его жизнь не принадлежит тебе. То, что произошло с тобой, несправедливо. Я обещал твоей матери. Еще до того, как ты согласилась выйти за моего сына. Что до тех пор, пока ты живешь под моим кровом, я буду защищать тебя, как собственную дочь. В итоге ты провела в моем доме совсем немного времени. Но все же я нарушил обещание — фактически уже в тот момент, когда давал его. Того, что случилось с тобой, я бы не хотел для Асмы. Окажись Асма в твоем положении, я хотел бы, чтобы она начала новую жизнь. Не в темнице прошлого — не в силах сбежать, сделать шаг вперед, к свободе. Каждый день я с горечью думаю о твоей судьбе, Дина. Мне горько и стыдно за то, что это я виноват в том, что стало с тобой. Ты живешь в полной изоляции от мира, как старуха. Я помню тебя юной, шустрой, веселой, когда жив был твой отец и позже, когда ты вошла невесткой в мой дом — цветущей, полной энергии, радости, надежд на будущее, которое я разрушил, даже не дав ему начаться. Я обманул тебя. Но ты все еще молода, Дина.
Я покачала головой, отвергая это утверждение, — я чувствовала себя гораздо старше своих лет. Знаешь, сколько мне было тогда? Двадцать четыре.
— Да, Дина, ты молода. Твой отец, мой друг, не желал бы видеть, как ты отвергаешь собственную жизнь, связывая себя обязательствами, которые следует возложить на плечи других людей.
— Дядя Аббас, не понимаю, о чем вы говорите. Вы убеждаете меня выйти замуж за человека, который живет в Америке? Уехать из Пакистана? И вы это позволите?
— Да, Дина. За кого ты меня принимаешь? Твое благо для меня важнее всего. Твое счастье.
— Нет, Дядя Аббас, я не намерена выходить замуж за Умара. (Дядя удивленно приподнял бровь.) Сына нашей соседки, — пояснила я, отчего-то покраснев. — И нет никаких оснований считать, что он сам этого желает.