— Не он, так другой, я же сказал. Я найду тебе мужа, Дина. Именно так поступил бы твой отец.
— Это бессмысленный разговор. Я не выйду замуж. Мне нужен только Садиг.
— Но Садиг не принадлежит тебе, Дина.
— Не понимаю, о чем вы, Дядя Аббас.
— Я не позволю использовать Садига как оправдание подобной жизни, больше похожей на смерть. Я так решил, ради твоего же блага. Садиг принадлежит семье своего отца. А ты свободна строить новую жизнь.
Тут-то я все поняла — ради чего на самом деле пришел Дядя Аббас. Это было как удар в живот, я согнулась от боли, слезы брызнули из глаз, горькие слезы гнева.
— Ради моего же блага?! Умоляю, говорите яснее, Дядя Аббас. Я хочу понять вас как можно точнее. Прежде чем начну действовать. Ваши слова — о раскаянии, о сочувствии — я неправильно их поняла? Вы намерены отобрать у меня Садига? Лишить его матери?!
— Это единственный способ, Дина. Каким бы жестоким он ни казался. Единственное решение. Законы Господа мудры. Закон гласит, что мальчик принадлежит моей семье — семье своего отца. Я пытался возражать, думал, что отобрать у тебя ребенка — это слишком жестоко. По правилам мальчик должен был вернуться к нам сразу, как только его отняли от груди. Теперь я понимаю, что так было бы разумнее и справедливее. По отношению ко всем. Сейчас я намерен исправить ошибку. Если этого не сделать, ты никогда не сможешь вести нормальную жизнь, погубишь свое будущее. Я не могу быть виновным еще и в этом, Дина.
— Законы Господа? Вы так это называете? Хотите отобрать у меня сына, вырвать мое сердце, живое, пульсирующее, из груди — и оправдываете свою жестокость именем Бога?
Дядя Аббас понурился.
— Умоляю, не делайте этого! Если нужно, я готова вернуться в ваш дом, жить под вашим кровом. Мы с Садигом переедем немедленно. Но не отбирайте у меня сына.
— Дина, это не решение проблемы. Если бы я заботился о себе, именно так и поступил бы. Но это не решит проблему твоего будущего, Дина. Садиг — часть твоего прошлого. Я не позволю тебе вернуться в наш дом — принести жертву на алтарь трагедии моего сына. Это несправедливо по отношению к тебе. То, что предлагаю я, — во имя твоего блага. Со временем ты поймешь. Я убежден, что поступаю правильно.
— Правильно? Отнимая у меня душу? Все, ради чего я живу и дышу? Я… я сделаю все, что вы велите. Дядя Аббас. Выйду замуж за кого скажете. Или не выйду. Как пожелаете! Но не отбирайте у меня Садига! Умоляю!
— Это самый лучший вариант, Дина. Я не могу позволить, чтобы мой внук вырос сыном другого человека. Он принадлежит моему роду. А ты должна идти дальше.
— Но… я… я буду бороться с вами, Дядя Аббас. У меня есть права…
— Ты вольна поступать, как хочешь, Дина. Но предупреждаю, сражаться со мной бессмысленно. Закон на моей стороне. Я не позволю тебе победить. Я в своем праве. И знаю это.
Прикрыв глаза, я представила, чем может закончиться эта борьба. Я — мать, одинокая, вдова — против человека масштаба Аббаса Али Мубарака. Голова закружилась при мысли о его власти и влиянии, а вдобавок я знала, как работает правосудие в Пакистане. Все звенья судебной системы подчинены богатым, пронизаны коррупцией. Этот человек, без зазрения совести бросивший мне в лицо имя Бога, наверняка подкупил судей, адвокатов, всех до последнего клерка ради удовлетворения своих притязаний. Он сказал правду. Результат любого поединка между ним и людьми, подобными мне, очевиден. И я в голос застонала.
— Сейчас я уйду, — поднялся на ноги Дядя Аббас. — Чтобы ты успокоилась. Но через несколько дней вернусь.
Уже на пороге добавил:
— Я не хотел, чтобы наша беседа пошла в таком направлении. Я не желаю войны между нами, Дина. Я всего лишь пытаюсь поступить правильно в ситуации, где нет абсолютно благоприятного выхода ни для кого из нас. Я желаю добра тебе, дитя мое, дабы расчистить путь к будущему, которое ты заслужила.
— Такого я не заслужила, Дядя Аббас. Я не заслужила, чтобы у меня отобрали сына, — еле слышно прохрипела я, но Дядя Аббас уже ушел.
Я обратилась к адвокату. Он объяснил, что, хотя дело трудное и займет много времени, шанс есть. Потом спросил о размерах моего банковского счета. И рассмеялся мне в лицо, когда я сообщила, кто мой свекор.
Я ходила и к Дяде Аббасу. В его контору. К нему домой. Я разговаривала с Тетушкой Саидой, взывая к ее материнскому сердцу. И даже с Асмой. Никто меня не слушал. Никому до меня не было дела.
Через две недели Дядя Аббас прислал машину за Садигом. Грозился полицией, если я буду препятствовать.