Я скоро пожалела, что позволила Крису пить дома. Потому что теперь он пил постоянно. И тогда решительно вмешался Джейк.
— Крис, тебе нужна помощь. Ты не хочешь разговаривать с нами. Ладно. Но с кем-нибудь тебе все же необходимо поговорить.
Джейк позвонил моему отцу — посоветоваться, узнать, нет ли у того знакомых в нужных организациях. Я не возражала. Потому что прекрасно помнила, как познакомилась с Джейком. С момента рождения близнецов общение с отцом свелось к обмену рождественскими открытками. Большего я и не хотела. Хотя Рон пошел дальше. Он даже ездил к отцу в Лос-Анджелес, со всем своим семейством. Джейк таки выяснил, как можно помочь Крису. Мы отвезли его в реабилитационный центр для ветеранов. Там сказали, что у Криса посттравматический синдром, как и подозревал Джейк, выписали пару рецептов. Понятия не имею, о чем они там говорили. Таблетки меня огорчили. Особенно когда выяснилось, что следующая встреча назначена только через полгода.
Но лекарства вроде бы помогли. Пока я не узнала правды. Что Крис, как раньше Джейк, ходит по ночам. Как-то раз мне почудился какой-то звук в кухне, я пошла проверить. Крис готовил себе какую-то еду. Пережидал «время вампиров». Я сделала себе чашку какао, предложила ему. Я умоляла его рассказать, что же творится в его голове. Но он только молча качал головой. Самое ужасное — глаза его погасли. Взгляд, в котором прежде сверкали звезды, солнце, весь свет мира, не выражал больше ничего.
Я возлагала большие надежды на День благодарения. Радовалась, что Крис оживился, что он старается справиться с собой. Побрился. Принял душ. Прибрался в своей комнате, в которую я не решалась даже заглянуть после того, как он взбеленился в ответ на предложение навести там порядок. Я составила меню и список продуктов. Крис вызвался съездить за покупками. Помогал мне на кухне. Казалось, он постепенно возвращается.
Джо задержалась на день. Попросила нас не приезжать в аэропорт. Сказала, что прилетит в Лос-Анджелес. Она приехала на арендованном автомобиле. Я спросила, почему без Дэна. Парень мне нравился. Я надеялась, что они в ближайшее время объявят о помолвке. Но Джо сказала, что хочет, чтобы в День благодарения все было, как раньше. Крис улыбался — давно я не видела его таким счастливым. Радовался, что Джо дома, что некоторое время она побудет с ним. Даже когда они были совсем маленькими, порой казалось, что между ними разница в несколько лет, а не несколько минут, так преданно он смотрел на нее снизу вверх. Она всегда была для него старшей сестрой. Кошка между ними пробежала, когда Джо уехала в колледж. Я не стала вмешиваться, а теперь очень жалела. Слишком эгоистична я была, притворяясь, что не осознаю важности их отношений. Теперь-то я поняла, как моему мальчику нужна была сестра. Больше, чем когда бы то ни было. Крис был надломлен и потерян, и все мои усилия бесполезны.
Джо могла бы собрать разрозненные кусочки пазла. У нее это всегда хорошо получалось. Совсем крохой старательно собирала фрагменты мозаики, придавая осмысленность окружающему миру. Помню, ей года два было, а она сидела, высунув язычок, и старательно выкладывала картинку из деревянных кубиков. Крис в этом возрасте все еще считал кубики едой. Если уж Джо не сумеет понять, что происходит с ее братом, не сможет помочь ему, тогда никто не сможет.
В День благодарения собралась тьма народу. Дом наполнился смехом и любовью. Мама прилетела накануне вечером. Рон с семьей прибыли утром. Джо, Крис и их кузены собрались у телевизора, пока я на кухне возилась с индейкой. Мама и невестка Лиза мне помогали.
За столом все улыбались. Я попросила Рона произнести молитву. Индейка удалась на славу. И начинка не подкачала. Но позже, по мере того, как еда постепенно остывала, беседа за столом накалялась.
Почему вечно так получается с Днем благодарения? Что, споры входят в меню? Как будто индейка впрок не пойдет, если кто-нибудь за столом не затеет перебранку. В тот день ругань началась еще до пирога. И, как обычно, если мама оказывалась дома, ссору затеяли они с Роном — оба пускали друг в друга библейские «пули», защищая свои крайне различные взгляды на Бога, жизнь и мир в целом. Вот только на этот раз у Джейка — который никогда прежде не встревал в спектакль, доставлявший, судя по всему, искреннее удовольствие его участникам, — было что добавить. Нечто жесткое.
— Знаешь, — с раздражением бросила мама Рону, — когда я вижу твоих дружков в телевизоре, с ликованием потирающих ручонки при мыслях об Армагеддоне, меня с души воротит. Все эти бредни о Конце Времен! Как будто в лото с Библией играют. Будто бы войны и смерти, которые происходят в сегодняшнем мире, это всего лишь очередной ход в игре. Бросаешь кубик — и полный вперед. У-ху! — Мама саркастическим жестом вскинула руки и замахала, как футбольный болельщик. — Иисус грядет! Мы победим!