После ее ухода мама покосилась в сторону кровати Криса, дабы убедиться, что тот спит, повернулась к папе и тихо, кивнув на экран на стене, шепнула:
— Я хочу, чтобы ты отключил кабельное телевидение.
Прошли месяцы, прежде чем Крис смог вернуться домой. За это время я успела съездить в Вашингтон, выставить квартиру на продажу, упаковать и отправить вещи в Сан-Диего. И еще больше радовалась, что успела уволиться с работы. Связалась с Шерил, адвокатом. Дела ее клиентов продвигались со скоростью улитки, мои услуги пока не требовались.
В одном из разговоров Шерил подняла тему Фаззи.
— У меня есть для вас информация. Насчет… э-э… проблемы, о которой вы наводили справки…
— Да?
— Думаю, с этим случаем разобрались.
— Разобрались?
— М-м. Сначала, как я и говорила, создалось впечатление, что о нем никто не слышал. Потом прошел слух, будто некто нанял адвоката для клиента, подходившего под ваше описание. Адвокат — мой друг. Уверена, это именно то дело, которым вы интересовались.
— И?
— Еще до того, как он начал работать, выяснилось, что дело улажено.
— Улажено?
— Да, он дома.
— А, дошло.
— Разумеется, это не обязательно означает, что птичку выпустили из клетки.
— В каком смысле?
— Часто бывает, что это просто переезд. Смена попечителя. Ребенок переезжает от отца к матери. Но он по-прежнему остается ребенком, объектом посторонней заботы. Если вы понимаете, что я имею в виду.
— Думаю, да.
То есть Фаззи отправили обратно в Пакистан. Я могла лишь надеяться, что его не упекли в одну из тамошних тюрем. Но работа, на которую я подписалась в попытке искупить собственные грехи, все никак не начиналась. А значит, все время мира было в моем распоряжении и я могла посвятить его Крису. За неделю до его окончательной выписки из больницы я начала понимать, о чем думала мама, попросив отца отключить кабельное телевидение. Пока врачи собирали Криса по кусочкам, а потом его разбитое тело восстанавливалось, косточка за косточкой, мама убрала из дома все телевизоры. Отказалась от подписки на газеты. Отключила Интернет. Она прочесала комнату Криса, удаляя все свидетельства о последних годах его жизни — военную форму, лэптоп, телефон со списком номеров друзей, с которыми вместе он воевал в Ираке. Мама обзвонила всех его приятелей и выдала строжайшие инструкции, как с ним следует общаться. Она связалась с его новыми друзьями, морскими пехотинцами, и запретила звонить Крису. Мама очистила жизнь сына от всего, что могло напомнить о событиях, направивших его в то злосчастное дерево.
Я понимала ее стремление и поначалу разделяла его. Защитить Криса от воспоминаний. Но я знала, что это ошибка. Рано или поздно Крис начнет вспоминать. И сравнивать все, через что прошел, с тем, кем он собирался стать. Как было с отцом, когда он встретил маму. За день до возвращения Криса я поговорила с мамой. Рассказала про его дневник. Знакомые истории — рейды в жилых кварталах и обстрелы блокпостов, убитые и подорвавшиеся на минах друзья, — такие рассказы обычно остаются за рамками выпусков новостей, об их отдаленных последствиях для солдат и гражданских никто не говорит. Для подобного анализа нет места на телевидении — только байки в эфире, которые якобы призваны прославить военных. Но, рассказав маме о дневнике, я, похоже, лишь укрепила ее решимость.
— Это ненадолго, — убеждала я. — Ты создаешь вокруг него мыльный пузырь. Рано или поздно он узнает правду. Будет гораздо хуже, если узнает не от нас.
— Нет. Я не допущу. Я сумею защитить его. Я должна была это сделать гораздо раньше. Разве ты не видишь, Джо? Он ведь возвращается, его глаза вновь светятся. Несмотря на боль, которую испытывает. Я не позволю угаснуть этому свету. Но это непременно случится, если мальчик вспомнит прошлое.
— Не выйдет, мам. Ты должна понять, ничего не получится.
Но она не слышала меня. Пришлось обращаться к папе.
Он полностью встал на мамину сторону.
— Анжела, мама… она знает, что лучше для Криса. Знает лучше всех нас.
Бабушка Фэйт согласилась со мной. Но делать ничего не стала, молчала, поддерживая маму лишь своим присутствием. Вместе со всеми я праздновала возвращение брата домой, участвовала в устроенной мамой амнезии для Криса. Он знал только, что попал в аварию и потерял память о последних шести годах, от окончания школы до того дня, как очнулся в больнице. Когда Крис задавал вопросы, мама ласково убеждала его не волноваться, говорила, что важные воспоминания вернутся сами собой.