— И принять на грудь для храбрости, — вставила Кандейс.
— Не могла же я и дальше терпеть его распутство.
— Неужели его Хаггис по-прежнему где-то рядом?
— Милая, она не просто рядом, она под самым носом.
— А как же ребенок?
— Вполне возможно, он не от Пита, — проговорила Кейт.
Кандейс пожала плечами и вскинула брови, посмотрев на Анжелику.
— И для нас это по-прежнему тайна, покрытая мраком.
— Это не имеет значения. Пит — отец всех моих детей.
— До тех пор пока ты не решишься завести еще нескольких, — добавила Скарлет.
— Как знать, — сказала Кейт с ухмылочкой.
— Ну и где же ты теперь живешь?
— Я сказала, что ушла от Пита, но не нужно понимать мои слова буквально. Боже упаси! Я лишь поставила крест на нашем браке, а вот моему мужу пришлось уйти из дома. И пока он временно проживает у своего друга.
— А как же Бетси Пог?
— Ах, эта старая карга! — съязвила Кандейс.
— По крайней мере, теперь мы можем сказать, что мы оба пытались сохранить наш союз.
— Ну а если быть честной до конца, — сказала Скарлет, — ты все-таки пыталась больше, чем он.
— Дорогая, да он вовсе не пытался, — согласилась Летизия.
— Он хочет вернуть меня, но уже слишком поздно — я ушла к другому. — Таинственная улыбка, появившаяся на лице Кейт, указывала на то, что теперь-то она сделала это буквально.
— Давай же, Анжелика, спрашивай! — потребовала Кандейс.
— Кто он? — поинтересовалась Анжелика, сделав так, как ей велели.
Лицо Кейт расплылось в улыбке.
— Он… сейчас-сейчас, одну минутку, граф Эдмондо Августино Сильвиано из Неаполя. И к нему прилагается прекрасный дворец с видом на море.
— А ты уверена, что он не сочиняет? — спросила Анжелика.
— Звучит так, будто он владеет целым Неаполем, — засмеявшись, сказала Скарлет.
— Графский титул в Италии не стоит и ломаного гроша, — сказала Кандейс.
— Он парень что надо, — с уверенностью произнесла Летизия. — Даю голову на отсечение.
— На самом деле это не имеет значения, — ответила Кейт. — Он просто великолепен.
— Ну а что же ты собираешься делать с подвенечным платьем от Веры Ванг?
— Возможно, она найдет ему более достойное применение в своем итальянском дворце, — сказала Кандейс.
Кейт пришла в ужас.
— Если вы думаете, что я побегу под венец с другим мужчиной после всего, что мне пришлось вытерпеть, то совершенно меня не знаете.
— Ну надо же, — не воспользоваться таким прекрасным платьем! — вздохнув, произнесла Летизия.
— Я устрою свадебную вечеринку, на которую все должны будут прийти в своих подвенечных платьях.
— Милая, да половина гостей просто не сможет в них влезть! — воскликнула Кандейс.
— Они могут сделать их шире, отдав в швейную мастерскую, — сказала Кейт.
— А почему бы тебе просто не положить его в коробку? Ты еще молода. Мне почему-то не верится, что ты проживешь остаток жизни одинокой женщиной.
— Одинокой — нет, а вот незамужней — да. Я никогда не доверюсь мужчине снова.
— Да все так говорят, — сказала Кандейс.
— Мне забавно наблюдать, как Пит пытается снова добиться моего расположения. Эдмондо постоянно возит меня в Рим, по-итальянски нашептывая мне на ушко всякую милую чепуху, не говоря уже о том, что он засыпает меня цветами и драгоценностями. Я просто наслаждаюсь его вниманием.
— Могу себе представить, — произнесла Кандейс.
— Я хочу, чтобы вы как можно скорее с ним познакомились.
— А как же ты поступишь со своими билетами на Маврикий? — поинтересовалась Анжелика.
— Я подарила их Арту и Тоду. Они так обрадовались. Подумать только — провести две недели в гостинице «Сан Жеран», совершить перелет в салоне бизнес-класса на самолете «Вирджин», и все это за счет Пита.
— Они вытянули счастливый билет!
— Думаю, Арт это заслужил. Он всячески поддерживал меня, когда мне приходилось особенно туго.
— Да и Тод тоже этого заслуживает, хотя бы за то, что снисходительно относился к вашему трепу по телефону, — прибавила Кандейс.
— Да уж, это точно, — согласилась Кейт. — В конце концов, я же пообещала себе в канун Нового года не скупиться. И вот очередное проявление моей щедрости. — Она одарила подруг ангельской улыбкой.
— Как же легко быть щедрой, расходуя чужие деньги!
Кейт повернулась к Кандейс с недовольным выражением лица.
— Должна же я с чего-то начать. Маленькие шаги для меня, гигантские — для человечества!