— А ты не думаешь, что, узнав о твоей беременности, он что-нибудь предпримет?
— Я знаю, что он ничего не будет предпринимать.
Кандейс вздернула бровь.
— Очень интересно, а чем он занимается? Он случайно не священник?
— Послушай, он уже давно забыл, что наша мимолетная связь вообще имела место.
— Но мы не забыли, — с усмешкой сказала Кандейс.
— Я не собираюсь вам ничего рассказывать, — резко произнесла Кейт. — И не потому, что не хочу. Вы ведь знаете, что я от вас ничего не скрываю. Однако я пообещала ему, что не проболтаюсь, и должна сдержать слово.
— Что?! Да ты ведь только что сказала, что ничего от нас не скрываешь! — возмутилась Кандейс.
— Так оно и есть, но на этот раз я дала клятву, а еще — вы даже не можете себе представить, насколько ужасными могут быть последствия разглашения этой информации.
Анжелика сощурила глаза.
— Итак, мы его знаем.
— Тучи сгущаются, — заметила Летизия. — Это случайно не один из наших мужей?
Кейт засмеялась.
— Вам пришлось бы заплатить мне, чтобы я согласилась переспать с кем-нибудь из ваших благоверных.
Прошла неделя, а от Джека все не было вестей. Анжелика продолжала посещать занятия в группе пилатеса и стойко переносила следовавшую за этим боль в мышцах. Она с головой окунулась в работу, стараясь не слишком расстраиваться по поводу внезапного исчезновения Джека. На каком-то этапе их переписка неизбежно должна была закончиться. И с ее стороны было бы наивно тешить себя надеждой, что они могли продолжать флиртовать бесконечно долго. Джек наверняка заинтересовался другой особой, с которой познакомился на очередном званом ужине, и она согласилась, не довольствуясь легким флиртом, развивать отношения дальше.
Но на следующее утро, в среду, мир снова окрасился в яркие цвета. Анжелика получила из Голландии чек на огромную сумму и письмо от Джека.
«Дорогая прекрасная Сейдж, приношу извинения за то, что не смог ответить раньше, меня какое-то время не было дома. Мне кажется, нам надо многое обсудить с глазу на глаз. Ваш пес потерял покой и сон, лежа на крыльце и размышляя, что, возможно, ему удастся убедить вас принять его приглашение на ленч, когда он приедет в Лондон в октябре. И кстати, вы не совсем обычный заяц.
Анжелика перечитала письмо двадцать раз. Ее разум был то чистым как стеклышко, то непрерывно шумел, как новые часы. «Если я скажу „нет“, это будет неучтиво и бесцеремонно. А кроме того, я хочу увидеть Джека. Мне почти сорок, думаю, я имею полное право делать то, что хочу. Итак, Оливье нельзя ни о чем сообщать. Я скажу, что у меня ленч с директором издательства, это будет моим алиби, если меня вдруг заметят с незнакомым мужчиной. Оливье никогда не видел в лицо моего издателя, не говоря уже об агенте; вообще-то он никогда не встречался ни с кем, кто связан с моей профессиональной жизнью».
«Дорогой пес с крыльца, я бы с удовольствием пошла с вами на ленч. Октябрь — хороший месяц для собак. Столько листьев, чтобы пошелестеть ими в парке! Думаю, вы убедитесь, что я действительно не совсем обычный заяц. По поводу ленча — нужно ли предпринять что-то заранее?
Отправив ответ, она немедленно позвонила Кандейс.
— Кандейс, это я.
— Привет, милая, что случилось?
— Запиши меня к Ричарду Уорду, сию же минуту.
Глава 8
Думай, говори и действуй ради высшего блага, и ты будешь по-настоящему счастлив.
Итак, переписка по электронной почте возобновилась. Джек планировал приехать в Лондон на пять дней, начиная с тринадцатого октября, а четырнадцатого они могли бы встретиться за ленчем. Он собирался зарезервировать место и сообщить ей об этом ближе к дате своего приезда.
Анжелика пришла в полное смятение, испытывая желание увидеться с ним и в то же время прислушиваясь к голосу разума, взывающего к ее чувству долга. Ее настроение постоянно колебалось, переходя от состояния экстаза к легкой панике. А голова наливалась будто свинцом, от ужасной дилеммы, стоящей перед ней. Анжелика перестала спать по ночам, мучимая сомнениями, ее ногти были обкусаны до крови, а сердце все время бешено колотилось, будто окутанное волшебством.
Она отказалась от пирожных и тренировалась теперь четыре раза в неделю в клубе «Десять пилатес». Дэвид постепенно начал включать в программу прыжки, чтобы еще больше усложнить задачу, и вскоре Анжелика почувствовала, что ее тело уже не испытывает мучительного напряжения в мышцах, возникавшего у нее в результате спортивных нагрузок. На ногтях ног сверкал ярко-розовый лак, а линии фигуры постепенно менялись. Появилась талия, которой раньше не было, и теперь Анжелика с гордостью носила пояс. Она каждый день открывала ящик с бельем от Кельвина Кляйна, однако Оливье, поглощенный расчетами индекса FTSE 100, ничего не замечал. Да это и не имело значения. Главное, на происшедшие с ней изменения обращали внимание ее подружки, и даже Дженна Элрич снизошла до комплимента.