Анжелика от волнения покусывала губу, пытаясь подавить чувство вины. Ведь она позволила себе, поддавшись течению, миновать еще один рубеж, и поплыть дальше по реке, туда, где ее неизбежно ждала встреча с водопадом, причем она даже не попыталась схватиться за протянутую руку, способную ее остановить.
Глава 20
Часто судьба находит тебя на той дороге, по которой ты пытаешься от нее убежать.
Вечером следующего дня Анжелика уже находилась на борту самолета, отлетающего в Южную Африку. Она сидела в салоне бизнес-класса, допивая второй бокал вина «Совиньон Бланк» и пытаясь хоть как-то притупить боль в сердце, вызванную сценой расставания, которую она с маниакальным упорством проигрывала в уме вновь и вновь. Джоэ плакал, уткнувшись личиком ей в шею, без конца спрашивая ее, почему она вынуждена покидать его. Решимость Анжелики заметно поколебалась, когда она увидела расстроенное лицо своего сынишки, крепко вцепившегося в ее руку, и ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы отстраниться от него. Если бы литературное турне не было так тщательно спланировано, она бы, наверное, отказалась от этой затеи, однако теперь, когда столько людей рассчитывали на нее, сделать это не представлялось возможным. К тому же поездка предполагалась всего на неделю.
У Анжелики слегка кружилась голова. Это было приятное ощущение, которое, впрочем, омрачалось воспоминаниями о ране, нанесенной ей Оливье во время их недавней размолвки. Анжелика холодно поцеловала мужа на прощание. Он задержал ее в объятьях дольше, чем это было необходимо, надеясь, что она все-таки сменит гнев на милость. Укоренившееся в ней чувство обиды было сильно настолько, что, как бы она ни пыталась казаться любящей супругой, ее сердце отказывалось оттаивать, оставаясь холодным, как кусок льда. И к тому же ей удалось убедить себя в том, что она нисколько не сожалеет о своем поведении и что у нее есть основания по-прежнему обижаться на Оливье.
Никогда прежде у нее не было повода чувствовать во всем свою правоту, однако эта правота отчего-то тяготила ее. Кандейс была абсолютно права, когда утверждала, что Анжелика намеренно откладывает момент примирения с мужем, тем самым давая себе отличный предлог для адюльтера. Анжелика сделала большой глоток вина, стараясь не думать о подруге, а также не заниматься поиском мотивов, побуждающих ее упорно продолжать дуться на Оливье.
К тому времени как Анжелика допила до дна свой бокал, она была почти убеждена в том, что, принимая во внимание то, как ужасно Оливье с ней обошелся, она заслуживала внимания человека, который готов ее холить и лелеять.
Когда они приземлились в Йоханнесбурге, было раннее утро, хотя уже ярко светило солнце. Привыкнув к серому, постоянно затянутому облаками небу Англии, Анжелика прищурилась, ослепленная сиянием поистине божественного голубого небосвода. Солнечные лучи сразу же подняли ей настроение.
Отодвинув мысли о семье в самый дальний угол своего сознания, Анжелика стала думать о Джеке. Она настоятельно попросила его не встречать ее в аэропорту, поскольку женщина-репортер из ее издательства собиралась лично приехать туда за ней и отвезти в отель. После чего у Анжелики оставалось время только на то, чтобы принять душ, а затем она должна была сразу же спуститься вниз — на торжественную встречу с читателями, намеченную на обед. Во второй половине дня у нее была запланирована еще одна встреча с женской читательской аудиторией в Претории, и Анжелика заранее договорилась о том, чтобы вечером ее не тревожили. Она объяснила своему агенту, что наверняка устанет после перелета и поэтому сразу же отправится спать. Они с Джеком уже решили, что встретятся где-нибудь тайком, чтобы потом вместе отправиться на ужин, условившись, однако, что обсудят все детали заранее, поскольку Анжелика еще не знала, в котором часу вернется из Претории.
Понимая, что она находится на том же континенте, что и Джек, Анжелика испытывала смутное беспокойство. Она неумолимо двигалась в сторону адюльтера, и даже если бы ее вдруг охватили сомнения, останавливаться теперь было бы слишком поздно: у нее не хватило бы силы воли на то, чтобы изменить ход событий. И от ощущения роковой неизбежности она ощутила невероятную слабость. Однако Кандейс осталась на другой стороне земного шара, и ее голос, взывающий к благоразумию Анжелики, затерялся где-то на огромном пространстве, которое разделяло их сейчас. Анжелика не задумывалась б своей семье. Она находилась в Южной Африке, вдали от знакомых ей людей, вдали от Анжелики, которую она знала. Здесь она могла стать такой, какой хотела, и каким-то образом это было бы не в счет — по возвращении домой она снова вернется в собственную шкуру.