— Я прекрасно знаю, что сейчас это так. Но это не меняет того факта, что ты не смогла бы любить меня, если бы я был болен. Прямо сейчас ты убеждаешь меня уйти от Фелисити, и это лишь еще больше доказывает, что я прав.
— Она не семья, Тео! Все по-другому, — закричал на меня дядя.
— Нет, но я хочу, чтобы она ею стала. Я влюблен в нее. Возможно, для вас — это безумие, но для меня — это самое здравомыслящее чувство в мире, и я знаю, что мы справимся с трудностями. Когда мы этого добьемся, я снова свяжусь с вами, — после этих слов я вышел из самолета.
Полечу на следующем. Сейчас мне просто необходимо находиться от них подальше. Для Лорелей и Артура единственное решение любой проблемы состоит в том, чтобы просто откупиться деньгами от ситуации и надеяться, что все само решится. Так поступил отец Фелисити, и именно так поступили бы тетя и дядя со мной. Единственное, чего никто из них не понимает, что замена любви деньгами когда-нибудь приведет лишь к одному пути… к разбитому сердцу.
Такое ощущение, словно весь мир говорит мне держаться подальше от Фелисити Харпер, но все же именно рядом с ней — то единственное место, где я на самом деле хочу находиться.
Глава 21
Мы все испорчены
— У нас небольшой рецидив, — сказал мне доктор Батлер у двери палаты Фелисити. Я надеялся увидеть ее этим утром, но когда приехал, мне сказали поговорить для начала с ним. Заглянув в ее палату, я увидел, что она сидит посреди своей кровати с прижатыми к груди ногами и смотрит в окно.
— Какой рецидив?
— Она не честна сама с собой. По какой-то причине Фелисити в состоянии признать, что последние шесть лет жила во лжи, но также не может смириться со своим состоянием и не хочет ни о чем разговаривать. Для человека, который так долго считал свои галлюцинации реальными, а затем не желает вести речь об этом… все это не является признаком здорового состояния, и никакие лекарства не могут помочь.
— Так что же вы предлагаете?
— Продержать ее здесь еще в течение трех недель, сократив до минимума любое общение с вами или кем-либо еще, пока она не будет готова разобраться в самой себе.
Вздохнув, я кивнул и скрестил на груди руки.
— Вы говорили, что тот факт, что она не причинила вреда ни себе, ни окружающим, да к тому же, вела обычную жизнь, не принимая никаких лекарств, говорит о том, что ей необходимо лишь принимать таблетки, чтобы избавиться от галлюцинаций.
— Мистер Дарси, прошло шесть лет. Мы начали ее лечение всего три недели назад. Мы понятия не имеем, как все в действительности влияет на нее…
— Верно, она была одинока в течение шести лет. Вы, действительно, полагаете, что держать ее здесь, где она никого не знает, это верное решение?
Он нахмурился, поправляя очки на переносице.
— Мы не можем удерживать ее здесь, поскольку она добровольно согласилась пребывать в больнице в течение трех недель. Но считаю, что вам следует всеми возможными способами убедить ее отнестись ко всему этому серьезнее и остаться еще на некоторое время. Теперь можете войти.
Я разрывался на части. С одной стороны, мне хотелось, чтобы она вернулась со мной домой. Но с другой стороны — не хочется мешать ей получать медицинскую помощь, в которой она так нуждается.
Открыв дверь, я вошел в комнату, но Фелисити даже не посмотрела на меня. Она все так же сидела и смотрела в окно, не отводя взгляда от океана. Подойдя к кровати, я сел рядом с ней.
— Фелисити?
Она повернулась ко мне, и все ее лицо засияло. Протянув руку, она обхватила ладонью мое лицо.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле здесь?
Положив свою ладонь поверх ее, я кивнул.
— Я на самом деле здесь. Скучала по мне? — она бросилась в мои объятия, крепко обняв меня. — Я приму это, как «да».
— Пожалуйста, скажи мне, что ты заберешь меня отсюда сегодня.
Фелисити выглядела такой счастливой.
— Я надеялся на это, — как только эти слова прозвучали, улыбка исчезла с ее лица.
— Надеялся, в прошедшем времени? — спросила она, убрав волосы за ухо. — То есть, ты больше не хочешь этого?
Я крепко сжал ее руку.
— Хочу, Фелисити. Очень хочу, но твой доктор считает, что ты еще не готова.
— Он никогда не будет считать, что я готова, — раздраженно льветила она. — Тео, я не могу здесь больше оставаться. Не могу. Такое ощущение, будто я умираю, и никто не слушает меня. Я принимаю лекарства. Марк и Клео исчезли! Я не сумасшедшая, и это место не для меня. Каждая частичка меня говорит мне уйти. Пожалуйста, не оставляй меня тут. Пожалуйста.