— Но здесь намного больше, чем на такси! — сказала Люба, посмотрев на свою руку, сжимающую несколько крупных купюр. Но инженер махнул на неё рукой, иди, мол. Люба переступила порог, но вдруг котёнок громко мяукнул.
— Люба! И кота, пожалуйста, забери, — попросил инженер.
Он снял со стеллажа плетеную корзинку, высыпал оттуда какую-то бытовую мелочь и устелив дно полотенцем положил туда котёнка. После чего вручил корзинку Любе.
— Прошу, пристрой его куда-нибудь. Пропадёт.
— А как же вы? — хотела спросить Люба, но прикусила язык, она понимала, что теперь Юрия Владимировича ждёт тюрьма.
Она взяла корзину с котёнком и пошла. У калитки оглянулась. В окне стоял человек с белыми волосами, он поднял ладонь и прислонил к стеклу, в знак прощания.
Выйдя за забор, она пошла к воротам товарищества, но перед глазами у неё стояла одинокая фигура инженера в окне. Люба думала о том, что за дело осталось у него незавершенным. Она не могла отогнать дурное предчувствие, охватившее её. "И чего я должна его жалеть", — думала она, но вдруг, не дойдя до одноэтажного домика с надписью "Продукты" нескольких шагов, повернула обратно.
Где-то на участках пронзительно выл от голода и холода брошенный дурными хозяевами пёс. Этот полный отчаяния вой заставил Любу ускорить шаг. Она толкнула калитку, быстро пошла к дому и заглянула в окно. Инженер сидел за столом и писал что-то в записной книжке. Написав, он вырвал лист, а книжку убрал в нагрудный карман. Потом посмотрел наверх, принёс стремянку и перекинув через потолочную балку автомобильный трос, начал закреплять его. Люба сразу смекнула, что за "последнее дело" задумал инженер. Первой мыслью было вызвать медиков или милицию, но сначала нужно было дойти до магазина, потом ждать приезда бригады, успеют ли? Взвесив все "за" и "против" она решилась.
— Юрий Владимирович, я забыла свой палантин! — громко сказала она, постучавшись и тут же распахнув дверь.
Стоявший на стремянке инженер оступился и чуть не упал вниз. Стремянка пошатнулась, но встала на место.
— Люба, — дрожащим голосом сказал инженер, всё ещё держа в руках трос, — я прошу тебя, купи себе новый платок. Старый я... испортил.
— Юрий Владимирович, спускайтесь оттуда. Мне нужно вам кое-в чём признаться! — соврала Люба, которой и признаваться-то было не в чем. Сейчас главной задачей было заинтересовать его. Инженер немного повременил, что-то обдумывая, но, наконец, оставив трос, спустился вниз. Тем временем котёнок, которому надоело сидеть в корзине, вылез, и пошёл исследовать пространство небольшой дачной кухни.
— Ну, — спустившись, спросил инженер, — я слушаю.
— Давайте чаю попьём, а? Я так замёрзла! — Люба растёрла руки, согревая их дыханием, — где у вас чай, я сама заварю!
— Не знаю, где. Это дача одного моего приятеля, он навсегда покинул родину, — инженер заметил на столе свою записку, схватил её и быстро убрал в карман.
— Вот чай! — открыв навесной ящик, радостно сообщила Люба, — где тут вода?
— В углу бутыль с помпой, — ответил Юрий Владимирович равнодушно.
Люба набрала чайник и включила плитку.
— Рабочая? — спросила она, подержав руку над нагревательным элементом, и убедившись, что плитка нагревается, поставила на неё чайник. Инженер спокойно следил за её манипуляциями. Ему хотелось, чтобы Люба поскорее ушла и он закончил бы начатое. Его не интересовали никакие её признания. Он устал.
— Ну, — тем не менее спросил он, — в чём ты хотела признаться мне?
— Я решила не выдавать вас, — сказала она первое, что пришло ей в голову.
— Хорошая попытка, девочка. Но меня больше не пугает осуждение общества, я сам себя осудил. Меня пугает то, что из-за своей ошибки я навсегда потерял сына! Он единственный дорогой мне человек в этом мире, я это понял слишком поздно!
— Я же сказала, что не буду заявлять на вас, — сказала Люба, почему вы должны потерять сына?
— Я плохой отец.
— Вы отличный отец. Даже Лилька... — Люба осеклась, — даже ваша жена считала вас идеальным отцом для Саньки, поэтому и ... оставалась с вами.
Юрий Владимирович подошёл и взяв Любу за плечи, легонько сжал:
— Это всё правда или ты просто... просто хочешь убедить меня, что я могу надеяться.. ?
— Это правда! Она сама так говорила, и ещё ей было обидно, что Санька больше тянется к вам, а ей в последнее время грубит! И вообще, она жаловалась, что мальчик ведёт себя отвратительно, сказал ей, чтобы она убиралась из дома!
— Господи, какой же я дурак! — простонал инженер, и отвернувшись, смахнул слезу.