Но в этот раз, подруга призналась Любе, что всё серьёзно, и она подумывает подать на развод.
— Ты извини, Любань, сейчас я рассказывать тебе ничего не буду. Боюсь, вдруг не сбудется,— сказала Лилька, увиливая от вопроса кто же он, мужчина её мечты. Теперь понятно, почему.
Между тем инженер усадил Любу на пассажирское сиденье, сам сел за руль и сжал его руками так сильно, что пальцы побелели. Не считая этого, он казался совершенно спокойным для человека, только что обнаружившего свою жену с другим мужчиной.
— Вам надо выпить, Люба, вы вся дрожите! — словно опомнившись, произнёс он, доставая с заднего сиденья бутылку виски,— давайте, сразу полегчает!
— Нет, спасибо, я не пью,— ответила Люба, безразлично глядя в окно.
— Пейте, я настаиваю! — он ловко свернул крышку и сунул ей в руки квадратную бутылку, — увидите, отпустит!
Люба сделала глоток виски, он обжёг ей нёбо, разлился по телу огнем.
— Теперь вздохните и выдохните. Куда вас отвезти?
— Не знаю... Мне всё равно, — бесцветным голосом сказала Люба. Впрочем, отвезите меня домой, Юрий Владимирович. Пожалуйста.
Он кивнул, и его автомобиль бесшумно выскользнул из грязного задворка на набережную. "Господи, даже адрес не спросил. Неужели знает, где я живу?" — в обычное время Люба удивилась бы. Но сейчас ей было всё равно.
Время от времени инженер бросал на неё быстрые взгляды. Наконец, он остановил машину напротив парка.
— Дорогая, нельзя держать в себе, расскажите мне всё. Вы знали, что они встречаются в этом кафе?
Он мягко взял у неё бутылку и закрутив металлическую крышку, вернул на заднее сиденье.
— Я случайно. Вообще-то я обычно на машине... Просто снег...
Вдруг голос её задрожал и она разразилась слезами.
— Ну, ну, не надо так...
Он повернулся к ней и стал гладить её вздрагивающие плечи. Потом она осознала, что спинка пассажирского сиденья, на котором она сидела, незаметно опустилась, и она оказалась полулежащей, а над ней навис инженер, суетливо ослабляющий ремень своих идеально отглаженных брюк.
Люба почувствовала приступ тошноты, не то от виски, не то от Юрия Владимировича, похотливо сверкающего глазами. Она попыталась сбросить его руки, но инженер уже вошёл в раж, и не обращая внимания на её сопротивление, начал целовать ей шею и мокрое от слёз лицо, жарко шепча нежные слова.
— Отпустите сейчас же! Люба нащупала нужный рычаг и изо всех сил рванула. Кресло резко приняло вертикальное положение, стряхнув с неё инженера, который при этом стукнулся головой.
— Дура! – зашипел он, зажимая ушибленный висок, — Я же как лучше хочу!
— Спасибо, не надо! — Она подхватила сумку и хотела выскочить из машины, но дверца оказалась заблокирована.
— Откройте, Юрий Владимирович! Я никому ничего не скажу! — взмолилась Люба, глядя, как он достаёт флакон тёмного стекла, и смачивает им носовой платок. Она подумала, чтобы обеззаразить набухшую на виске ссадину.
— А ты и так никому ничего не расскажешь, — криво усмехнулся он, и неожиданно быстро накрыл ей лицо этим платком.
Он так сильно давил, что она подумала, что он сломает ей нос. Она пыталась высвободиться, но силы оставили её. Всё вокруг погрузилось в красную тьму.
Глава вторая. Важняк
Утро следователя Андрея Россомахина не задалось. Ночью был выезд: аноним, звонивший из автомата, сообщил об обнаруженном в парке трупе. Сигнал подтвердился: ожидавший их на лавочке бедолага оказался бездомным, который стал первой жертвой ночных заморозков.
После Андрею удалось поспать пару часов, потом он поехал на работу, где его ждала выволочка на дежурной пятиминутке у шефа. Тот пенял на нераскрытое убийство подростка, которое взяли под контроль на самом высоком уровне. Дело было гиблым, типичный «висяк». Свидетелей по нему не было. Убитый был наркоманом, и потому его друзья-приятели, такие же наркозависимые граждане, шли в глухую несознанку. Никто ничего не видел и не слышал.
Приняв изрядную дозу начальственного гнева, Андрей, опустив голову, пошёл в свой кабинет, чтобы ещё раз изучить материалы дела на предмет зацепок. У его кабинета сидел... Алексей Лучников, его одноклассник. Андрей сразу узнал его.
— Лёха! Вот это номер! — они обменялись рукопожатием, — ты чего это здесь?
— Я к тебе. Машка Бражко сказала, что ты теперь «важняк»! — Невесело отозвался Лучников.