— Да какой-там! — махнул рукой Россомахин, открывая кабинет, — заходи!
Закрыв за собой дверь, Лучников сел на предложенный стул.
— Ну, что скажешь, Лёха? Что стряслось у тебя, ты же не повидаться зашёл, — спросил Россомахин.
— Андрюх, тут такое дело... Моя Люба пропала. Не вернулась с работы.
— Люба это жена? Когда ты её видел в последний раз? — Андрей открыл блокнот и приготовился записывать.
— В том-то и дело, что вчера. Внизу, в дежурке, чурбан какой-то сидит, не хочет принимать заявление! Говорит, должно пройти три дня! Мало ли, загуляла. Да чтобы моя Люба загуляла? Не верю. Я чувствую, что она попала в беду.
Россомахин не сводил взгляда с лица бывшего одноклассника. Ну и что, что они старинные приятели. Не виделись лет десять, за это время любой может измениться. К тому же опыт сыщика говорил ему, что часто именно муж оказывался причастным к пропаже жены. Возникла, к примеру, бытовая ссора, муж в пылу толкнёт жену, а та виском об угол стола! И муж, испугавшись, вместо того, чтобы тут же заявить о несчастном случае, спешит избавится от тела. Андрей покрутил головой, отгоняя эти мрачные мысли.
— Родственников, подруг, обзвонил? — спросил он Алексея.
— Да, всех, кого знал. И в больницы звонил, и в морги... На работе Люба не появлялась! Машина её на стоянке у бизнес-центра стоит со вчерашнего дня! Алексей поднял на следователя красные глаза, и тот сразу понял, что тот не спал, как и он сам.
— Окей, я понял. А вы... не ссорились с ней накануне?
Андрей отложил блокнот и сунув руки в карманы брюк, подошел к окну и посмотрел вниз, на слякоть, оставшуюся от вчерашнего снега.
— Нет, — мрачно ответил Алексей.
— Ты, Лёха, не обижайся, это стандартные вопросы! — Андрей снова взял блокнот и сделал пометку, — и, вот что: пиши заявление о пропаже жены.
— Так этот ваш дежурный...
— Пиши, говорю. Кофе будешь? У нас аппарат поставили.
3.
Когда она очнулась, первое, что ощутила, это то, что рука онемела. Голова словно была набита мокрой ватой. В глазах стоял туман, сквозь который Люба видела зелёную стену в мелкий цветочек, посреди которой светлым пятном выделялось окно. Люба с трудом приподнялась на одной руке, вторая была туго забинтована на сгибе и приобрела синюшный оттенок. Попытка ослабить бинт через какое-то время увенчалась успехом и Люба увидела синяк на коже, след от инъекции. Она почувствовала подступающую тошноту, и замерев на некоторое время, закрыла глаза. Скрипнула дверь, и она услышала знакомый голос:
— Уже оклемалась, моя хорошая? На-ко выпей, полегчает!
Юрий Владимирович поставил перед ней стакан с прозрачной жидкостью.
— Что это? — слабым голосом спросила пленница.
— Вода, — пожал плечами Юрий Владимирович, — ты что думаешь, я отравить тебя хочу?
— Где мы? Это ваша дача? Я плохо себя чувствую... Всё плывёт. Что произошло?
Инженер, скрестив худые руки на груди, внимательно смотрел на неё. На губах его играла презрительная усмешка. Конечно, он не поверил, что она ничего не помнит.
— Хорошая попытка изобразить амнезию, Любочка. Ты талантливая актриса. Не то, что моя жена. В последнее время она даже не утруждала себя игрой, и не скрывала, что у неё есть любовник.
— Мне об этом ничего не известно! — приложив стакан к виску, простонала Люба.
— Ну конечно, так я и поверил. Кто, кто, а моя жена любительница почесать языком, уж я-то знаю! Но ведь и тебя она предала, вот в чём дело!
— Что вы намерены делать, Юрий Владимирович?
— Пока я хочу предложить тебе пообедать со мной, — ответил он непринуждённо.
— Спасибо, у меня нет аппетита, – слабо отозвалась Люба.
— Ну, так просто составь мне компанию, выпей бокал вина! Я, признаться, голоден!
Он подошел к кровати, где сидела Люба и подал ей руку.
— Оп-ля! Вот, хорошо, умница. А теперь – за стол.
На столе стояла бутылка красного вина, на керамическом блюде лежала курица-гриль, завернутая в промасленную бумагу и тарелка с помидорками черри.
Инженер развернул тушку и руками поломал на куски. Потом ополоснул руки в немудреном рукомойнике, вытер их полотенцем и разлил вино по бокалам.
— Ну, чин-чин! — поднял он свой бокал.
Люба подняла свой, но едва пригубив, поставила на стол. Она поняла, что отпускать её инженер не собирается. Скорее всего, он убьёт её и закопает прямо в огороде. Или скормит останки свиньям. Она читала подобное в детективах. Люба смотрела на его движущийся кадык, когда он пил вино. Опустив глаза, она робко произнесла:
— Юрий Владимирович, отпустите меня, пожалуйста. Обещаю, что никто ничего не узнает. Я понимаю вас, как никто, у меня у самой кошки на душе...