– Герцог сказал, что это подарок для вас. Он хотел, чтобы эта ночь по-особенному запомнилась его прекрасной невесте, – пояснила горничная, глядя на Джиллиан с восхищением.
Джиллиан дрожащей рукой провела по ткани. Белое для первой брачной ночи. Она утратила невинность, но он обращается с ней будто с девственницей. Отец называл ее шлюхой и унижал перед слугами, а Грэм говорил, что она красавица, и относился к ней с уважением.
Она невольно вздохнула и с замиранием сердца опустилась на массивное ложе. Кровать была огромной, как океан, с волнами шелковых простыней и островами шелковых подушек. Она вздохнула, размышляя о том, что ее ожидает.
Герцог уже лишил ее невинности, но тогда это была сделка, мимолетная встреча на одну ночь, они знали, что их пути больше не пересекутся. А сегодня ее любовником будет не незнакомец, а законный супруг, с которым ей предстоит делить постель каждую ночь.
Дверь, соединяющая их спальни, открылась. Вошел Грэм в черном халате до колен. Сейчас его покрытая жесткими волосками широкая грудь, видневшаяся в вырезе халата, выглядела еще более соблазнительно, чем тогда, когда она впервые увидела его обнаженным в борделе.
У нее, как и первый раз, перехватило дыхание от его красоты. Копна иссиня-черных волос, темные сверкающие глаза, орлиный нос, четко очерченные скулы – все в нем говорило об аристократическом происхождении. Плотно сжатые чувственные губы. Ее взгляд блуждал по мускулистой шее к длинным, похожим на женские ресницам. Господи, как же он хорош! Однако волевой подбородок с едва пробивающейся щетиной не позволял назвать его красоту слащавой. Грэм шел к ней бесшумно, и плавно, словно большой кот.
– Пойдем, – сказал он, протягивая ей руку.
– Куда? – спросила она со смущением.
– Согласно семейной традиции, наследников зачинают на герцогской кровати. – Его глубокий голос, в котором звучала нерастраченная страсть, словно ласкал ее кожу.
Она послушно встала. Он взял ее за руку, и ее ладошка была подобна маленькой птичке в его огромной ладони. Он, конечно, отведет ее, куда захочет, но в его спальне или в ее результат будет одинаковый: никакого ребенка.
Герцог подвел ее к своей кровати. Деревянные столбики, поддерживающие балдахин, больше напоминали стволы деревьев. Грэм подхватил ее на руки и бережно уложил на простыни. Потом сделал шаг назад и без улыбки начал развязывать пояс своего халата. Халат распахнулся и упал к его ногам. Он предстал перед ней полностью обнаженным. В отличие от их первой ночи, спальня была залита светом.
Ей стало неловко, и она отшатнулась.
– Зачем так много света?
– В этот раз я хочу тебя рассмотреть. Всю.
Ее охватил трепет. Она не любила этого мужчину, но ее к нему тянуло. Это ее пугало и делало уязвимой. Джиллиан не могла забыть о том, что их связывают нерасторжимые узы. Он был ее первым мужчиной.
Но он был старше и наверняка опытнее. Она не сопротивлялась, когда он снимал с нее пеньюар. Теперь Джиллиан лежала на кровати абсолютно обнаженная.
– А ты и вправду рыжая, – задумчиво сказал он, разглядывая мягкие завитки волос у нее внизу живота.
Она почувствовала, что мучительно краснеет. Теперь он знал все. Обмана больше не было.
Грэм изучал очертания тела своей жены, ее упругие груди с красными навершиями отвердевших сосков. Ее молочно-белая кожа так и звала прикоснуться. Слегка скругленная линия живота переходила в крутые бедра. Его дыхание стало прерывистым, когда он уперся взглядом в золотисто-рыжие завитки, затеняющие низ ее живота.
А ей идет румянец, он, как свет при восходе солнца, движется от горизонта ее шеи до скул, Грэм дышал тяжело и прерывисто. В нем боролись необузданная страсть и тихая нежность. Он почувствовал неудержимое желание. Ее полные чувственные губы раскрылись, а зеленые глаза потемнели от возбуждения.
Он лег с ней рядом, положив одну руку ей на грудь, а второй нежно проводя по щеке. Она смотрела на него, потом начала водить пальцами по его лицу, будто чертила карту. Он вздрогнул.
Господи, как же сильно он ее хочет. Слишком сильно. Он уже забыл, что значит хотеть. С детства он привык подавлять свои желания, не давать им взять над собой верх.
Но сейчас не тот случай. Сейчас он не мог обуздать свою страсть, с таким же успехом можно было попытаться подчинить себе песчаную бурю. Он сдался и ласкал ее, свою жену.
Ее светлая кожа, казалось, сияет, как алебастр древних статуй богов Египта. Грэм хотел поклоняться ей, покрывать поцелуями ее тело до тех пор, пока она не начнет извиваться под ним. Он рассматривал россыпь веснушек у нее на плечах, потом склонился и сначала коснулся языком, а потом начал целовать каждое маленькое очаровательное пятнышко цвета корицы. В борделе он их не заметил. Горячая волна предвкушения прошла по его телу, когда она застонала и сжала его голову. Грэм поднял голову, чтобы получше рассмотреть ее нежное тело.
Джиллиан лежала, вытянувшись, будто обнаженная жертва, принесенная на его алтарь. Он с восхищением ее рассматривал. Грэм прижал свою теплую ладонь к ее нежной, как шелк, коже. Медленно-медленно он провел рукой от глубокой выемки на ее трепещущем животе вниз, к мягким золотисто-рыжим завиткам волос. Он нежно поцеловал ее живот.
Его руки заскользили по гладкой коже ее ног. Она вздрогнула, почувствовав, как его руки поднялись вверх по ее крепко сжатым бедрам и попытались осторожно развести их в стороны. В ее глазах застыло удивление, она резко дернулась.