«— Хоть слово кому вякнешь, соска, прикончу, поняла?!»
Оторвавшись от кошмарных воспоминаний, вновь грозивших затопить ее в пучине отчаяния, боли и мрака, Марина беззвучно разрыдалась...
***
Всё сложилось, как нельзя лучше. Как Люда и пророчила, Юлю приняли на должность переводчика, банк показался девушке вполне респектабельным.
Возвращаясь домой, после первого рабочего дня, Юля старалась сдержать снова накатывающий приступ гнева. Павел Александрович, так называемый, босс, оказался весьма нервным и вспыльчивым по характеру. В общем и целом ей в банке понравилось, персонал вежливый, никто не сует нос не в свои дела, каждый выполняет свою работу, но это было только первым впечатлением. В душе девушки забурлила ненависть, едва она взглянула в глаза Шишмарева, в его беспокойные, синие, как небо, глаза.
Мог ли этот человек — да и человек ли он? — спокойно спать по ночам после того, что натворил когда-то? Как ему живётся-то после того, что он сотворил с невинной девочкой? Но нужно взять себя в руки и собрать о нем как можно больше сведений, чтобы, когда придет подходящее время, ударить посильнее. Заставить этого зверя заплатить по счетам, прочувствовать всю ту боль, что терзала Маринку.
Она терпеливая. Она подождёт…
— Юлька! Юль, это ты?! — неожиданно неподалёку от дома окликнул её смутно знакомый мужской бас.
Обернувшись на оклик, она с удивлением осмотрелась, а потом увидела спешащего к ней мужчину в дорогом костюме и надвинутых на глаза солнцезащитных очках. Этот человек явно кого-то ей напоминал из прошлого, но Юля никак не могла вспомнить. Быстро её догнав, мужчина расплылся в довольной улыбке, очень, кстати, привлекательной, и радостно заговорил:
— Вот чёрт, это и правда, ты, Юль! А я смотрю, вроде ты идешь! Юлька, сколько лет не виделись-то! Ты так и живешь в бабкином доме? — он кивнул в сторону ворот, а девушка между тем пристально всматривалась в его лицо, мучительно пытаясь припомнить, кто он. Спохватившись, он сдернул с лица очки и на Юлю глянули карие, почти черные глаза. И в сознании вспыхнуло его имя, заставив девушку радостно вскрикнуть:
— Славка?! Игнатьев!
Он засмеялся, с ходу сгреб Юлю в свои медвежьи объятия и несколько раз прокружил. Затем поставил на землю, рассматривая ее стройную фигуру, по обыкновению присвистнув, что означало восхищение.
— Юлька, а ты стала супер-красоткой! Но я тебя сразу узнал, как только увидел, как ты переходишь улицу!
— Господи, Славка, когда же ты вернулся в город? Людка говорила, что вы отбыли на ПМЖ в Штаты, — не скрывая искренней радости от встречи, спросила девушка.
— Родители мои там и живут, а я вот в родные пенаты вернулся, ну не мог привыкнуть к этой американской культуре, вот хоть убей. Жрать их гамбургеры и чизбургеры — это не моё. Знаешь, в родных местах как-то лучше, дышится, что ли, легче. Недаром же говорят, что на родине и воздух лечит. А эта Америка — страна вечно расхлябанного люда и разнузданных нравов… А-а, да чего там! — Слава привычно чиркнул ладонью по горлу, и Юля засмеялась.
Она искренне испытывала неподдельный восторг от неожиданной встречи со старым другом…
***
Со Славкой Игнатьевым они учились вместе с третьего класса. Хулиганистый мальчишка почему-то сразу проникся симпатией к Юле, девочке — хорошистке, которая всегда ходила в школу с забавными косичками, подвязанными огромными гофрированными бантами. В первый же день, как Славка пришел в класс и его посадили за одну парту с Юлей, ребята нашли общий язык, все четыре урока тихонько перешёптывались и хихикали. И двойки в тот день заработали тоже вместе, что, впрочем, нисколько не расстроило Юлю. С того дня она, сама того не подозревая, обрела верного друга, готового за неё порвать глотку любому, кто посмел бы хоть просто косо посмотреть в ее сторону.
Все семь лет, учась в одной с ним школе, Юля ходила со Славкой, не боясь, что пристанут какие-нибудь отморозки. Он провожал ее из школы, с дискотеки и просто был рядом в любую минуту, когда был нужен ей. А после окончания Славкой одиннадцатого класса семья Игнатьевых перебралась в Штаты, и ребята больше не виделись. Поэтому сейчас, глядя на возмужавшего Славку, превратившегося в красивого мужчину, девушка испытывала некую неловкость, хотя и сама не понимала, чем вызвано такое чувство. Единственное, что осталось от того, прежнего, хулиганистого мальчишки, это глаза — такие же красивые и насмешливые, оливкового цвета.