— Здравствуйте, мадам! — воскликнула она. — Все в порядке, не беспокойтесь, Мине уже лучше, температуры нет, она только немного кашляет. Жерома утром забрали родители месье, они собирались в Диснейленд. Приходил наниматься садовник, я сказала, что вы будете через неделю. Все верно?
— Да, да, — подтвердила я. — Спасибо, милая.
Я положила трубку и вопросительно посмотрела на Патрика. Он одобрительно покивал головой. Кажется, я начинала вживаться в роль парижской домохозяйки.
— Мине уже лучше, — сообщила я своему «мужу».
— Я знал, что на Жизель можно положиться, — удовлетворенно произнес Патрик. — Хорошо, что ты не отказалась от поездки.
— Ты же знаешь, я люблю с тобой ездить, — подыграла я.
Патрик подошел и чмокнул воздух у моей щеки, изображая добропорядочный семейный поцелуй. Мне стало смешно, и я зажала рот ладонью. Патрик преувеличенно серьезно приложил палец к губам, призывая меня к молчанию.
Мы не спеша распаковали вещи, обмениваясь ничего не значащими фразами. Затем Патрик написал что-то и протянул мне листок.
«За нами постоянно следят. Будьте внимательны. Говорите только по-арабски и по-французски, не забывайте, что вы всего лишь домохозяйка».
Я прочитала и вернула ему листок.
— Дорогой, я хотела бы искупаться, — немного капризно протянула я.
Был уже вечер, однако стояла одуряющая жара, и мне отчаянно захотелось купаться. Я распаковала сумку и вытащила купальник. Предусмотрительный Саид позаботился о гардеробе, необходимом для поездки. В самом деле, не ехать же мне было в строгом деловом костюме, в котором я выступала с докладом. Я вздохнула и пошла в ванную переодеваться.
Море было чистейшее, прозрачное, бирюзовое. Я с наслаждением проплыла несколько сот метров и решила, что все складывается не так уж плохо. Во всяком случае, нужно уметь находить положительные стороны в любых событиях.
Патрик спросил, где я хотела бы поужинать и как провести вечер.
— На рынке. Давай пойдем вечером на рынок, — я вспомнила свой любимый каирский Хан-эль-Халили, его запахи специй, африканского жасмина, дыма от кальянов, маленькие ресторанчики, веселых зазывал… — закажем баранину на гриле, обязательно на косточках, свежевыжатого клубничного или апельсинового сока, бутылочку розового тунисского вина…
У Патрика загорелись глаза.
— Да! Только я больше люблю молочный коктейль с бананом. И еще. Вина не будет, здесь сухой закон.
Я совершенно не разочаровалась. За два дня в Лондоне я, похоже, выбрала годовую норму потребления алкоголя.
Патрик оказался отличным компаньоном: веселым, милым, остроумным. Не знаю, где на самом деле он воспитывался, его французский был безупречен.
Он прихлебывал мятный чай из маленького стеклянного стаканчика и сыпал шутками и анекдотами. И вообще мой «муж» производил впечатление несерьезного человека. Настолько несерьезного, что я окончательно расслабилась и почти забыла о цели нашего приезда.
Со стороны мы, наверное, походили на благополучную иностранную пару, совмещающую деловую поездку с местными экзотическими удовольствиями.
В отель мы возвращались на такси. Может, я стала излишне подозрительной, но мне показалось, что таксист, пожилой араб в белой галабийе, внимательно прислушивается к нашему разговору.
В отеле мы устроились на разных сторонах широченной кровати. Мне это, конечно, не очень нравилось, но я понимала, что выхода нет, мы должны изображать семейную пару. Патрик пошуршал газетой и произнес:
— Мишель, я утром отправляюсь в офис нефтяной компании, когда вернусь, не знаю. Я заказал для тебя машину напрокат, поезжай, посмотри город, окрестности. Обедай без меня. Жаль, что мобильный здесь не работает, нет роуминга. Постарайся вернуться к трем, будет очень жарко.
— Ты же знаешь, я не боюсь жары, дорогой, — возразила я. — Но все равно, спасибо за заботу.
Утром я купила в отеле путеводитель, карту и взяла напрокат машину. Я узнала, что Триполи был основан финикийцами в первой половине первого тысячелетия до нашей эры под названием Эа и носит следы греческого, римского и арабского владычества. Греками он вместе с городами Сабрата и Лептис-Магна был назван Триполи — три города.
Я села в машину и направилась в старый город, где на скалистом мысе возвышалась старая арабская крепость Медина. Наверное, любовь к подобным романтическим местам определена моими генами. Иначе объяснить, почему я так люблю бродить по узким кривым улочкам меж двухэтажных глиняных домиков почти без окон, единственным украшением которых были мушарабии — резные решетки, — просто невозможно.