— Рад за тебя. Не слишком устала?
— Нет, вовсе нет. Приняла душ, поспала под кондиционером. А вот ты, я вижу, не в лучшей форме.
— Да… Плохо переношу жару, особенно в сочетании с кондиционерами. Кажется, уже простудился.
Я хотела было задать ему пару специальных медицинских вопросов из маминого арсенала, но вовремя вспомнила, что о собственном муже я должна знать все.
— Прими душ, станет легче, — посоветовала я Патрику.
Через несколько минут он вышел, вытирая влажные волосы полотенцем.
— Ты, как всегда, права, Мишель. Почувствовал себя человеком. Как дети, ты не звонила?
— Ждала тебя, они ведь всегда требуют папочку к телефону, — улыбнулась я. Кажется, из нас получилась вполне гармоничная семейная пара.
Мы позвонили в Париж, и я пощебетала с «няней» моих несуществующих детей. Самих детей, естественно, дома не оказалось.
— Вечером идем на прием, — сообщил Патрик, развалясь на широченной кровати и разворачивая местную газету. — Не хочется. Лучше бы провели с тобой вечерок вдвоем, но работа есть работа…
Мне показалось, что он посмотрел на меня с нескрываемым сожалением. Он очень милый, этот Патрик. Интересно, кто он на самом деле? Почему он участвует во всем этом?
— А куда мы идем?
— О, Мишель, это очень ответственное мероприятие. Прием устраивает сам, — он так выразительно произнес эти слова, что сразу стало ясно, что речь идет о Главном Лице страны. — Приглашены представители нефтяных компаний, участвующих в тендере на ее разработку. Речь идет об очень, очень больших деньгах, поэтому он лично контролирует процесс. Не знаю, где это будет происходить, и никто заранее не знает, где. Сотрудники службы безопасности приедут за гостями и отвезут их на прием.
— А как следует быть одетой? — задала я резонный женский вопрос.
— Вечернее платье, но очень скромное, закрытое, с длинными рукавами.
Я открыла чемодан и извлекла оттуда длинное черное шелковое платье, расшитое мелкими стразами. Что ж, надо отдать Саиду должное, у него отменный вкус. Я не собиралась его примерять, но не удержалась и влезла в прохладный шелк. Придерживая волосы собранными на затылке, я вышла к Патрику и повертелась перед ним, подражая движениям манекенщиц.
Патрик восхищенно оглядел меня:
— Ты очень, очень красивая… Мишель, — проговорил он после паузы.
Мы долго ехали через город, а затем по пустынной дороге, углубляясь на юг. Свет высоких звезд поглощали казавшиеся бархатными пески пустыни. Я чувствовала себя нелепо в длинном вечернем платье. Патрик молчал, держа меня за руку и чуть сжимая мои пальцы. Он волновался, мне казалось, что я даже чувствую биение его сердца и учащенное дыхание. Его волнение передавалось мне.
Внезапно из темноты выплыл сияющий огнями огромный зеленый шатер. Видимо, это и был своеобразный зал приемов. На импровизированной стоянке из утрамбованного песка уже стояли машины. Поодаль виднелся черный силуэт вертолета, вероятно, принадлежавшего хозяину. Темнокожие охранники проводили нас внутрь, и я поразилась роскошному убранству, изобилию ковров, изысканно накрытым столам. Мужчины были в смокингах, многие из них — без дам. Я чувствовала, что на меня обращают внимание, и приосанилась. В конце концов я не только героиня шпионской истории, но и интересная женщина.
Патрик направо и налево расточал улыбки, был очарователен и любезен, здоровался с представителями других нефтяных корпораций. Создавалось впечатление, что это просто светская вечеринка, а не решающий раунд борьбы за крупный подряд. Я небрежно держала Патрика под руку, помалкивала и только улыбалась.
Внезапно из-за какой-то занавеси появился человек средних лет в экстравагантном и эклектичном полуарабском-полуевропейском одеянии. На нем был белоснежный костюм, зеленый тюрбан и коричневый бурнус. Дополняли его облик солнцезащитные очки. По тому, как горделиво и с каким чувством достоинства он держался, какая наступила неожиданная тишина и как напряглись многочисленные охранники, я поняла, что это и есть Хозяин. В этом человеке было что-то пугающее, но одновременно и достойное восхищения.
Он закинул на плечо край бурнуса и принял позу древнеримского оратора. Удивительно, даже при этом он совершенно не выглядел смешным. Все почтительно молчали. Выдержав паузу, он произнес краткую экспрессивную речь, посвященную тому, что его страна — свободная и демократическая, открытая для всех людей доброй воли. Она богата и способна предоставить рабочие места гражданам других государств… если, конечно, они лояльны по отношению к его стране. Он закончил на оптимистичной ноте, в том смысле, что черное золото ждет, и представил группу ливийских бизнесменов из нефтедобытчиков.