Я молчала, понимая, что возражать бесполезно. Затем в голову мне пришла разумная мысль, и я спросила:
— А увидеть этот нож можно?
— А почему нет? — полицейский открыл сейф и вынул оттуда нож, упакованный в целлофан и снабженный биркой. — Узнаете?
Перед глазами у меня возникла картина: я сижу в шезлонге у бассейна, и любезный официант протягивает мне тарелочку с парой спелых манго и нож. Я еще удивилась, что нож не фруктовый.
— Спросите у бармена, это его нож, я ела манго у бассейна и сама чистила фрукты. Он должен помнить!
— Если вы настаиваете, спросим, — безразлично произнес мужчина и что-то черкнул в блокноте.
Я все яснее понимала, что это грандиозная подстава, а вовсе не недоразумение…
— Так вот, — продолжил полицейский. — Вы должны были встретиться в восемь с вашим любовником. Кстати, кто он?
— Я его не знаю! — в отчаянии выкрикнула я. — Почему любовник?
— Ну а какие же еще отношения могут быть у молодой женщины и молодого мужчины? — ухмыльнулся полицейский, похотливо оглядывая меня.
— Да не было у нас никаких отношений!
— Да? А записка? — резонно заметил офицер. — Или ее тоже не было?
— Записка была, — согласилась я. — Но это какая-то ошибка! Она не имела ко мне никакого отношения!
— И все же вы поехали на встречу, — язвительно заметил полицейский.
— А что мне оставалось делать? Мне нужна была помощь! Это был хоть какой-то шанс.
— Законопослушные граждане, не совершившие ничего дурного, обычно не скрываются от полиции. Своим побегом вы косвенно признали свою вину. Мы нашли в ваших вещах записку, но, к сожалению, не смогли предупредить второе преступление, — твердо заявил он.
Я подняла на него глаза, наполнившиеся помимо моей воли слезами.
— Только не это, — поморщился он, — ненавижу эти ваши женские штучки. Сколько видел здесь женщин, все сразу начинают рыдать, как будто это может что-то изменить.
Этим и вправду ничего нельзя изменить. Но что я могла поделать? Слезы так и катились из моих глаз.
— Так за что же вы его убили? — жестко спросил он.
Я не удержалась и зарыдала в голос.
Взяв себя в руки, я задала вопрос:
— Если все так и было, то кто меня запер в лавке снаружи? Может, убийца? И где хозяин лавки?
— Хозяин в отъезде, лавка была закрыта. Об этом знают многие. Вы вошли туда через черный ход. Вас ждал любовник. Почему он выбрал это место, нам пока неизвестно. Ясно только, что вы застрелили его из пистолета, кстати, на нем отпечатки ваших пальцев. Он что, не хотел на вас жениться?
— Я не знала этого человека! — закричала я. — Я вошла через главный вход! Какой-то человек запер меня снаружи и выключил свет. Я нашла труп и, возможно, взяла в руки пистолет, который валялся у трупа. Если бы все было так, как говорите вы, то почему, почему я не ушла через черный ход вместо того, чтобы сидеть в темноте с трупом и дожидаться вас?!
Полицейский открыл дверь и крикнул:
— Проводите задержанную в камеру!
ГЛАВА 15
Потолок камеры был покрыт трещинами, мокрыми пятнами и плесенью. Я лежала, поджав ноги, и смотрела на голубенький квадратик неба под потолком. Я чувствовала, как превращаюсь в забитое безвольное существо, с которым можно делать все что угодно.
Чтобы как-то отвлечься, я принялась вспоминать классические египетские тексты, но тут выяснилось, что на ум приходят только отрывки из «Книги мертвых», «Книги часов бдений», «Книги о том, что в загробном мире». И теперь, в моем нынешнем положении, то, что казалось мне прекрасными и возвышенными образцами древней литературы, лишало меня надежды, жизненных сил, обращало мой взгляд на западный берег Нила, в Царство Смерти…
А впрочем, что же здесь плохого? Ведь жизнь есть только приготовление к смерти, к бесконечному пути, который ждет меня впереди… Там мой возлюбленный, там мы соединимся, как Осирис и Исида… Я оторвала несколько полосок от подола моей длинной юбки и сплела веревку. Подергав и растянув ее, убедилась, что она достаточно прочна, чтобы выдержать мои шестьдесят три килограмма. Надо только найти, за что ее зацепить…
Не знаю, что было раньше в этом помещении, но из стены сантиметрах в десяти выше моего роста торчал огромный ржавый гвоздь. Я накинула веревку на гвоздь, укрепила ее, затем затянула петлю вокруг шеи. Постояла, собираясь с мыслями и обращаясь к маме, отцу, братьям и сестрам, Кире… Простите меня, я не вижу другого выхода. Не плачьте обо мне слишком долго. От жалости к себе из глаз брызнули слезы, я резко поджала ноги и съехала по грязной стене.