На следующий день меня привели в уже знакомый кабинет. Кроме офицера, проводившего дознание, там находился холеный господин европейской внешности. Я автоматически отметила прекрасно сшитый костюм, свежайшую, несмотря на жару, рубашку, легкий запах туалетной воды, кажется, от Хуго Босса. Я прикрыла глаза. Этот человек был из моего безмятежного прошлого, его безупречный вид только подчеркивал мою собственную запущенность и неухоженность, весь тот кошмар, в котором я нахожусь.
Я машинально стянула на горле ворот, пытаясь скрыть безобразную синюшную полосу от веревки и одновременно пряча грязные обкусанные ногти. Но это не могло спасти меня: глаза были красные, в мелких кровоизлияниях, подол юбки оборван, курчавые волосы, все эти дни не знавшие воды и расчески, свалялись. Наверное, потом придется их отстричь. Хотя как глупо! Мертвецам не нужна красивая прическа…
— Это господин Морис Дюваль, из французского консульства, — сообщил офицер. — Мы пригласили его, так как вы являетесь французской гражданкой, а мы, несмотря на все обвинения, строго соблюдаем права человека.
Господин поклонился.
— Мадам Амир, если позволите вас так называть, — вежливо начал дипломат.
Его «если позволите» сразу не понравилось мне.
— К нам обратились власти и сообщили, что по подозрению в убийстве задержана французская гражданка, то есть вы.
— Да, месье, вы очень любезны, что приняли во мне участие, — сказала я.
Дипломат поморщился:
— Мадам, это не любезность, это мой долг. Я был бы очень рад оказать вам посильную помощь, но…
— Но? — прервала я паузу, наполненную самыми дурными предчувствиями.
— Все дело в том, что ваши документы на имя Мишель Амир принадлежат вовсе не вам. Видите ли, настоящая Мишель Амир, супруга покойного Патрика Амира, в данный момент находится в Париже. Мы сообщили ей о смерти мужа. По ее словам, он отправился в служебную командировку. Но мы не сказали ей, что он был здесь не один, чтобы не травмировать вдову.
Я сжала ворот так, что у меня побелели костяшки пальцев.
— Так что, мадам, если вы все же гражданка Франции и можете сообщить нам свое имя, мы, несмотря на сомнительные обстоятельства, постараемся помочь вам. В противном случае позвольте откланяться.
Я промолчала, в отчаянии глядя в спокойные и усталые глаза дипломата.
— Что скажешь, детка? — ехидно поинтересовался офицер, когда за дипломатом захлопнулась дверь.
— Вы проверили показания бармена насчет ножа? — спросила я, игнорируя его интерес.
— Он говорит, что знать не знает никакого ножа и не мог подать клиентке никакой другой нож, кроме фруктового. Да ты меня в сторону не уводи. Значит, подделала паспорт и под видом жены поехала с любовником? Хороша! А потом еще его и убила! Еще лучше! Ну и ушлая же ты девица, как я погляжу, — почти развеселился страж порядка.
Я подавленно молчала, решительно не зная, что делать. Государство, чьи документы я имела, от меня отказалось. И здесь нет никого, кто бы меня знал и мог бы помочь. Кругом одни врага!
— Ну так и кто же мы есть, ну и как же нас зовут, — сладенько произнес полицейский. — Могу поклясться, ты ливийка с юга, где-то из пустыни. Подцепила богатенького француза, ну а нравы у нас не такие, чтобы с мужиками по койкам валяться без брачного контракта! Вот вы и решили документик состряпать, чтобы никто вам здесь не мешал развлекаться. Понравилось тебе иностранку изображать? Ишь ты, и по-арабски с акцентом говорить вздумала! Ловка, ничего не скажешь! Ну что, я прав?
Я не отвечала, мучительно соображая, что делать.
— Конечно, я прав, — продолжал веселиться полицейский. — Так что, дорогуша, светят тебе, кроме убийства, еще две статьи: проституция и подделка документов. Хотя вряд ли это уже изменит твою судьбу.
— Я не ливийка! — заявила я, твердо решив, что быть ливийкой мне и вовсе невыгодно.
Полицейский грязно выругался в мой адрес. Его примитивную вежливость как ветром сдуло. Он схватил меня за волосы и рванул. Голова запрокинулась, я застонала.
— Ты у меня сейчас во всем признаешься! Быстро, имя!
— Лейла!
— О! Это дело! — удовлетворенно сказал он, отпуская меня. — Лейла, а дальше?
— Давыдова…
— Это что еще? — неподдельно изумился офицер.
— Русская.
— Какая русская? — искренне возмутился мой мучитель. — Ты на себя в зеркало смотрела?! Или время тянешь, теперь русского консула потребуешь? Хватит, поиграли в права человека, и хватит.
— Смотрела… Сейчас в Триполи находится Леонид Давыдов, он переводчик. Он может подтвердить мои слова.