— Можно сказать и так. Я не поняла тогда, что это. Но со мной стали происходить разные неприятные вещи. Потом я поехала в Лондон на конференцию, и вот с тех пор начался совершенный кошмар…
— Лондон, гнездо врагов! — злобно выкрикнула Ясмина. Наверное, ей все-таки здорово промыли мозги.
— Ну да… — я не стала ей перечить, все равно невозможно разрушить то, что вколачивалось годами. Просто эта девочка видела только то, что ей хотели показать, и слышала только одну сторону. — Мне пришлось приехать в Триполи под чужим именем, а потом меня обвинили в убийстве и посадили в тюрьму. Выхода не было.
— А ты действительно убивала? — с любопытством спросила Ясмина. В ее словах не звучало ноток ужаса, который испытал бы в подобной ситуации любой человек. Она спрашивала как специалист, интересующийся, способен ли собеседник выполнять такую работу.
— Нет, конечно! Меня подставили, чтобы не было другого пути, чтобы я была счастлива уже тем, что нахожусь здесь, а не в полицейских застенках! А теперь они хотят, чтобы я убила одного человека в Лондоне.
— Врага? — для Ясмины весь мир делился на врагов и сторонников Самого. Интересно, к кому она отнесла бы меня?
— Для них — врага. А чтобы я сделала все, как им надо, они привезли сюда мою лучшую подругу и посадили ее в яму.
— Да… — сочувственно вздохнула Ясмина, — и что же ты собираешься делать? Убьешь?
— Не знаю, — честно призналась я.
Катуса продолжала тренировки со мной, но я больше ее ни о чем не просила. От нее веяло такой непоколебимостью и жесткостью, что казалось, любые проявления человеческих чувств ей чужды. Я знала, что это не так. Но мне Катуса помочь не могла. И не хотела. Сидящая в яме еврейка ее волновала не больше, чем овца, привязанная перед лавкой мясника.
— Полковник Диаб хочет видеть тебя, — произнесла Катуса непривычно длинную для нее фразу. Обычно она ограничивалась лаконичным: «Идем».
Я отряхнула с себя пыль, утерла рукавом пот, заливавший глаза, поправила неровно остриженные волосы. Вряд ли я от этого стала выглядеть лучше, но сила привычки…
Полковник Диаб был необычайно приветлив, он поздоровался, усадил меня напротив, велел принести мятного чаю. Его форма была отглажена, и мне даже показалось, что я почувствовала легкий запах туалетной воды. Несомненно, светские манеры были ему не чужды.
— Минутку, — сказал он мне и повернулся к Катусе, — готовь девушку на послезавтра. Оставаться здесь она больше не может, надо принимать какое-то решение. А наши палестинские друзья готовят акцию, она может им пригодиться.
Катуса молча кивнула и вышла.
Я вздрогнула. Нет сомнений, речь шла о Ясмине. Я вспомнила ее слова о том, что ее либо убьют, либо отправят на задание с заведомо смертельным исходом. Значит, ей приготовили роль камикадзе! Я вспомнила репортажи о террористах-самоубийцах, обвешанных взрывчаткой, которые погибают в людных местах, унося с собою другие человеческие жизни. Представила юную красавицу Ясмину, разорванную в клочья ради призрачной идеи…
Заметив мой испуг, полковник похлопал меня по руке, успокаивая:
— Вас это не касается, Лейла. Вы поедете в Лондон через день. Через Тунис с паспортом тунисской гражданки. Вас будет сопровождать наш человек. Но я уверен, вы будете благоразумны, ведь вы дорожите вашей подругой? Как только выполните задание, вашу подругу отправят в Лондон или Москву.
— Как я могу быть в этом уверена?
— Мы держим свое слово… Кроме того, милая, у вас нет выбора…
— Случилось что-то плохое? — спросила Ясмина, глядя на меня. Я никогда не умела скрывать свои чувства.
— Ясмина, послезавтра тебя отправляют для выполнения какой-то акции! — выпалила я.
— Ну… Я знала, что так или иначе смерть… — равнодушно сказала Ясмина. — Жаль только, Ваню больше не увижу.
На глазах ее появились слезы, и от напускного равнодушия не осталось и следа.
— И еще, — продолжила я, полная решимости сказать все сразу. — Послезавтра меня отправляют в Лондон, — произнесла я как можно спокойнее. Но как мне давалось это спокойствие!
— Уже! — выдохнула Ясмина.
Я видела, что ее съедает беспокойство, как будто она хочет что-то мне сказать. Девушка подсела ко мне поближе и обняла, уткнувшись лицом в ямку над ключицей. Я почувствовала на коже теплую влагу.
— Ты что? — отстранила я ее. — Ты плачешь?
— Лейла, я не хотела тебе говорить… — сказала Ясмина, по-детски размазывая слезы по смуглому личику, — но они ни за что не оставят в живых ни тебя, ни твою подругу! Я знаю!
— Эх ты, Пантера, — тыльной поверхностью ладони я осторожно вытерла ее слезы. — Полковник Диаб обещал мне, что, как только я выполню задание, я сразу же стану свободной, и он отправит Киру куда угодно, хоть и в Москву. Я решила: ну что мне жизнь какого-то неизвестного человека, почему я должна об этом заботиться!