Солнце палило нещадно — самая середина дня, — и людей на улице не было видно. Впрочем, как и животных, о которых в этих жестоких краях заботились едва ли не больше, чем о людях.
Говорят, что большинство жителей пустыни могли бы переехать в города, поселиться в благоустроенных домах с водопроводом, электричеством, телефоном и спутниковым телевидением, но они предпочитают оставаться здесь, жить, как жили их предки двести и пятьсот лет назад. Здесь их дом.
Выше раскинувшегося в низине поселка мы заметили какое-то нагромождение скал, из-за которого виднелись кроны пальм. Мы с Ясминой одновременно поняли, что это, и с криком: «Вода! Много воды!» — бросились туда. За нами едва поспевали Кира в своих опорках и раненый Иван.
Чудо! Чудо, которое мы даже не ожидали встретить в пустыне! Перед нами открылась удивительная картина — водопад среди скал! Его воды с упоительным плеском рушились в маленькое прозрачное озерко. Вокруг этого дивного места росли пальмы, кустарники, трава. Трава! Я даже забыла, какого яркого изумрудного оттенка она бывает! Мир, открывшийся нам, казался нереальным после монотонной пустыни, царства бежевого и серого. Может быть, жители Бразилии или Аргентины презрительно усмехнулись бы, тоже мне, водопад! Не Игуасу! Но мы…
Забыв о стеснении, мы мигом содрали с себя грязную, пропотевшую, рваную одежду и бросились в объятия прохладной, чистой, благословенной воды. Ясмина повернулась лицом на восток, молитвенно сложила руки и замерла.
Какое счастье было горстями пить эту изумительную сладковатую воду, плескаться, дразнить друг друга, обдавая веером хрустальных брызг, стоять под падающими струями воды, ловить ртом, руками, каждой клеточкой тела живительную влагу.
Иван и Ясмина радовались и резвились, как щенята, а затем вдруг замолчали, медленно приблизились друг к другу и обнялись. Я завороженно смотрела на два прекрасных обнаженных тела в сверкающих брызгах, потом спохватилась и потащила Киру за руку.
— Пойдем, оставь их. Надо постирать и высушить одежду.
Мы подхватили свое тряпье и скрылись за большим камнем.
Стиркой этот процесс, наверное, назвать можно было только условно. Но мы старательно потрепали обноски в воде и аккуратно разложили их на горячем камне.
— Эх, жалко утюжка нет, — шутливо посетовала Кира.
— Да, сейчас бы расчесаться, — я запустила руку в свои неровно стриженные спутанные волосы, — крем для тела, крем для лица, какой-нибудь увлажняющий, маникюр, педикюр… — я с сожалением посмотрела на обломанные ногти и загрубевшие ноги.
— Ага, массажик с кокосовым маслом или маслом сандалового дерева, которое ты всегда привозишь мне из Египта, — поддержала меня Кира.
Мы растянулись на травке, в тени деревьев. До нас доносились шум водопада и пение птиц. Я закрыла глаза и почти уснула. Мне пригрезилось, что я нахожусь во дворце фараона, лежу на шитых золотом подушках возле большого бассейна с фонтаном в центре, занимающего почти всю комнату. Моя рука опущена в воду, и я лениво вожу ею в воде. Рабыня натирает мое тело маслами, я жду моего господина, Абдул Азиза… Но вместо него входит чернокожий гигант. Его черное мускулистое тело блестит от пота, он издает запах возбужденного животного.
— Что будем дальше делать? — разбудила меня Кира.
— Откуда я знаю? — вздохнула я. — Нам бы живыми остаться.
— Останемся! — со странной уверенностью сказала Кира.
Только сейчас я поняла, что она совершенно перестала ныть и жаловаться!
Я опять погрузилась в дрему, одновременно наслаждаясь плеском воды, шелестом листвы и нежными прикосновениями воды. Мой сон был грубо нарушен тычком чего-то холодного и твердого в бок. Я подхватилась и открыла глаза, инстинктивно прикрывая грудь руками. Из допотопного ружья в нас целился высокий почти черный мужчина лет сорока в грязноватой галабийе. Я попыталась дотянуться до своей одежды, но он засмеялся и покачал головой, продолжая держать меня под прицелом.
— Кира, — тихонько позвала я.
Подруга спала как убитая. Я открыла было рот, чтобы позвать на помощь Ивана, но африканец, поняв мои намерения, приставил к моему лбу дуло. Одновременно он прижал руку к губам, призывая меня к молчанию.