Я понимала, что любые доводы были бы бесполезны. Это все равно что разговаривать с инопланетянином.
— И вы даже не хотите спросить, кто я, откуда и вообще мусульманка ли я?
— Я вижу, что ты арабка, а значит, мусульманка. Все остальное меня не интересует. Ты красивая. — Он подошел вплотную ко мне, прижал мою руку к своему телу. — Чувствуешь? Он хочет тебя.
Я повернула голову, на пороге стояла Фатима и осуждающе смотрела на нас. Ревнует, еще как ревнует!
Махмуд выпустил мою руку.
— Пора ужинать, — сказала Фатима и вышла.
Мы ели руками пшено с овощами из большой общей миски, запивали козьим молоком. Оно неприятно пахло животными. Руки едоков были не особенно чистыми, но я старалась не обращать на это внимания.
— Можешь отнести своей подруге, — Фатима сунула мне миску с едой и кружку воды. — Это там, — она махнула рукой.
Махмуд открыл запертую дверь, и ко мне из дурно пахнущей темноты бросилась Кира.
— О господи, Лилька, что происходит, куда мы попали?!
Я сунула ей в руки миску.
— Помолчи пока, — сказала ей и обратилась к Махмуду: — Поймите, пожалуйста, Кира — моя подруга. Она не может находиться здесь. Позвольте ей спать в комнате.
— Сегодня она останется здесь. Завтра, в день свадьбы, я ее выпущу, — сказал Махмуд тоном, не терпящим возражений.
— Утром тебя выпустят, — сообщила я Кире. — Извини, больше ничего сделать не могу. Потом все объясню.
Махмуд взял меня за плечи и вывел из хлева. Бедная Кира! Сначала яма в лагере террористов, потом хлев с козами… Но моя участь страшила меня еще больше. Этот чернокожий человек огромного роста и его жена, сгорающая от ревности, пугали меня еще больше.
Постель мне приготовили просто: Фатима бросила одеяло на ковер, видимо, посчитав, что этого достаточно. Я пролежала без сна всю ночь, строя различные планы и время от времени выглядывая через маленькое окошко в ночь, надеясь увидеть Ивана и Ясмину. Я была уверена, что они нас не бросят. Еще я очень боялась, что придет Махмуд. Но он, видимо, как истинный мусульманин, решил дождаться свадьбы. Не знаю, к чему он относил эпизод у водопада. Может быть, считал, что в тени деревьев Аллах его не видит. Я тихонько вышла во двор, надеясь, что входная дверь не заперта и мне удастся улизнуть. Но все было наглухо закрыто, дом напоминал крепость. Сзади на землю упала черная тень.
— Что ты ищешь? — спросила Фатима.
— Просто не спится…
— Возвращайся к себе и ложись. Нечего бродить по ночам.
— А можно воды?
Фатима показала мне металлическую кружку, висевшую на цепи у бака с питьевой водой.
Рассвет наступил незаметно. Оказывается, я все-таки уснула. Меня разбудило кудахтанье кур и женские голоса во дворе. Я накинула платок и выглянула: во дворе толпились почти одинаково одетые женщины разного возраста, они громко и экспрессивно обсуждали обязанности по хозяйству. Наверное, это жительницы деревни пришли помогать готовиться к свадьбе. Они увидели меня и замолчали.
Фатима взяла меня за руку и вытащила на середину двора.
— Это Лейла.
Женщины тихонько загалдели, рассматривая меня с нескрываемым любопытством.
— Идем, я дам тебе завтрак. — Фатима усадила меня и поставила кружку с молоком и лепешку. — Финики будешь?
— Нет, спасибо. Я хотела тебя попросить…
— О чем? — настороженно спросила женщина.
— Выпусти, пожалуйста, Киру и дай ей какую-нибудь одежду.
Фатима стояла в нерешительности.
— Но Махмуд вчера обещал. Правда.
— Ладно, идем, — Фатима направилась к хлеву и открыла дверь.
— Кира, выходи! — позвала я, входя в темное душное помещение, пропитанное запахами животных.
Кира спала на соломе. Она подняла голову, в ее волосах запутались травинки.
— Как ты могла меня здесь бросить? Я боялась всю ночь, что козлы забодают меня… Глаз не сомкнула, — сонным недовольным голосом пробормотала она.
— Вставай, выходи скорее, пока женщина не передумала, — поторопила я Киру.
Кира, пошатываясь, побрела к свету.
Фатима дала ей выцветшую, но чистую одежду.
— Я должна это надеть? — недовольно спросила Кира.
— Да не спорь, ты не можешь здесь разгуливать в таком виде.
— А что здесь происходит? — Кира имела в виду оживление, царившее в доме.