– Вот она правда, какая есть, – возникает откуда-то голос доктора. – Истина без прикрас и самообмана, Пит. Китнисс Эвердин использовала тебя. Лгала, изворачивалась. Она предатель. Изменщица. Она враг!
Предательница.
Изменщица.
Враг. Враг. Враг.
– Нет, – слабо шепчу я последнее возражение. – Она не такая… – мой голос дрожит. Я сам не верю в то, о чем говорю.
– Смотри! – кричит человек, и к Китнисс на экране подходит мужчина. Мне не нужно ни секунды – я узнаю его сразу – охотник. Их губы встречаются. Я слышу его имя, произнесенное голосом той, которую когда-то любил. Дергаюсь от нового удара током, когда палка девушки, стоящей рядом, касается меня.
Боль.
Предательство.
Ненависть.
Жмурюсь, не хочу смотреть на экран, но легче не становится – картинки в моей голове куда хуже тех, что на видео. Страшные галлюцинации. Чудовища. Потоки крови. Вырванные куски плоти. Губы, целующие не меня. Стоны двух сливающихся тел. Удары тока. Побои. Снова кровь. Запах разлагающихся тел. И, словно заклинание, повторяющиеся слова доктора:
– Ты не любишь ее. Никогда не любил. Она зло. Исчадие ада. Только Китнисс виновата во всем. Она одна.
– Это Китнисс виновата… – бессознательно повторяю я.
Виновата.
Враг.
Во всем виновата Китнисс.
Она враг. Холодный, расчетливый враг.
Меня тошнит, с трудом удерживаю рвотные позывы. Голова безвольно болтается туда-сюда, когда я дергаюсь от новых ударов тока. Уже не кричу: слабые стоны это все, на что я еще способен.
Темнота. Я погружаюсь в неё, выискивая спасения, но мне не дают вернуться к истокам – приводят в чувства, и все повторяется вновь.
Инъекция яда.
Фотографии, видео.
Пытки, превращающие мое тело в незаживающую рану.
Жестокие поцелуи помощницы доктора.
Безжалостные слова Китнисс с экрана…
… … …
Дни сменяются днями. В моей голове лишь осколки прежнего Пита Мелларка. Я не отличаю правды ото лжи, я не могу понять, где мои воспоминания, а чего никогда не было. Мои мозги словно перебрали и вложили на место так, как было удобно Сноу.
Я снова в комнате с экранами, а мое тело вновь привязано и беззащитно. Очередное видео, из-за которого моя истерзанная душа плачет, не в силах стерпеть. Китнисс танцует перед камерой, медленно раздеваясь. Она красива. Соблазнительна. Желанна. Сколько бы боли я не перенес, мое тело реагирует на ту, которую я когда-то любил. Она скользит руками по своей груди, касается тонкими подушечками пальцев своего лица и… шепчет имя охотника. Мгновение, и в кадр входит Гейл. Китнисс просит его о близости. Признается в любви и обещает верность. Они занимаются любовью. Он обладает ею. Она отдается ему. Минуты их счастья, превращающиеся для меня в бесконечность…
Я умоляю погасить экраны, выключить звук. Не мучить меня. Сжалиться. Слезы текут по щекам, смешиваясь с еще не запекшейся кровью от свежих ударов. Но нет, мои мучители не знают пощады – я наблюдаю, как Китнисс раз за разом бьется в экстазе, подаренном ей Гейлом. Я слышу их стоны. Я вижу их ласки. Страстные крики проникают в меня, разрывая мои внутренности на куски.
Агония. Муки ада. Презрение.
Ненависть.
Я ненавижу ту, которая оплела меня своими сетями.
Ту, которая использовала меня и выбросила, как ненужную вещь.
Ту, которая сама ненавидит меня и жаждет моей смерти.
Дни, недели, месяц?
Круговорот боли, яда, чужого секса, лжи, крови, кошмаров, разбитых мечтаний, изуродованных надежд.
… … …
– Как вы себя чувствуете, мистер Мелларк? – раздается однажды знакомый голос.
Я с трудом разлепляю глаза, рассматривая безупречную белую розу на лацкане пиджака Президента. Когда я поднимаю взгляд к его лицу, оно спокойно и лишено эмоций.
– Мне больно, – отвечаю я со всей искренностью.
Сейчас Сноу кажется мне ключом к возможному спасению. Он впервые пришел ко мне после того разговора о необходимости вытравить из меня любовь к Китнисс. Из-за него меня пытают, так может быть благодаря ему же мои муки могут прекратиться?
– Я могу остановить твои страдания, Пит, – вкрадчиво говорит мой спаситель, словно читая мои мысли. – Если ты готов, я заберу тебя с собой. Научу всему, что знаю сам. Мне нужен преемник – человек, обладающий твоими талантами к убеждению, твоей силой воли и упорством в достижении цели.
– Что я должен сделать? – с надеждой спрашиваю я.
– Поклянись, что ничего не чувствуешь к мисс Эвердин, – просит Президент.
Я разочарованно отвожу глаза. Я ожидал большего. Разве может быть плата за освобождение так мала?
– Я не могу поклясться в этом, – тихо отвечаю я.
– Отчего же? – удивляется Сноу.
Я стискиваю кулаки, чтобы сдержать внезапный приступ ярости по отношению к той, о ком мы говорим.
– Потому что это неправда, – говорю я. – У меня есть чувства к Китнисс. Это ненависть. Жгучая, всепоглощающая ненависть.
Комментарий к Глава 11
По настоятельной рекомендации читателей я постаралась шире раскрыть переживания Пита, его чувства и эмоции.
Надеюсь, стало лучше))
БУДУ БЛАГОДАРНА ЗА ВАШЕ МНЕНИЕ ПО ПОВОДУ ИСПРАВЛЕННОЙ ВЕРСИИ ))
========== Глава 12 ==========
Струи воды обмывают мое тело, смывая усталость и снимая напряжение. Поднимаю голову вверх, подставляя лицо миллиону капель, сливающихся в один поток. Остаться бы здесь навсегда, отгородившись от недружелюбного мира, изранившего мое тело и душу.
Мутное стекло душевой кабины покрылось тонким слоем белесой пелены, и, когда я смотрю на него, рука непроизвольно тянется вверх, рисуя контуры семи букв.
К.И.Т.Н.И.С.С.
Жмурюсь, как от боли, когда читаю получившееся слово, но уже в следующее мгновение чувствую только злость. Стискиваю кулак и бью по стеклу, целясь в ненавистное имя. Ярость, смешанная с презрением, – это все, что осталось во мне для Сойки-пересмешницы. Эта девушка приносит горе тем, кто оказывается рядом и она достаточно безжалостна, чтобы обрекать людей на смерть.
Война. Панем охвачен пламенем, зажженным от ее спички.
Резким движением выключаю кран, и шум воды прекращается. Выхожу из душа и, прихватив полотенце, усаживаюсь на кровать. Вытираю голову, провожу махровой тканью по груди, животу. Спустившись ниже, к протезу, откладываю полотенце в сторону и прикасаюсь пальцами к блестящему металлу. Медленно снимаю кусок железяки, заменяющий мне ногу от середины бедра и ниже, кладу его рядом с собой и насухо вытираю, чтобы не заржавел. Скорее всего, это лишнее, вероятно, капитолийцы позаботились о ржавчине и других мелочах, но я каждый раз повторяю процедуру, это отвлекает от других мыслей.
Закончив с металлом, возвращаюсь к своему обрубку. Вздыхаю. После освобождения из пыточной камеры, меня вновь подвергли процедуре регенерации тканей, как во времена возвращения с Арены, и, как и тогда, самый большой изъян остался при мне – ногу не вернуть. Я калека, и медицина не в силах это изменить. Грустно усмехаюсь: и в этом тоже виновата Китнисс. Я попался в сети ее обмана и слишком увяз в них: боролся за ее жизнь, готовый отдать свою; старался оградить ее от всего, что могло причинить ей вред. Дурак! Китнисс никогда не любила меня: притворство, лицемерие, обман. Все – ложь: с тех пор как она нашла меня у реки, полуживого, все, что она делала – это использовала меня в своих целях, а я, наивный, искал в этом скрытый смысл. Запертые в ее душе чувства.
Прикрываю глаза, прислушиваясь к своим ощущениям: мне кажется, что я чувствую пальцы на ноге, которой давно нет, ощущаю покалывание чуть выше колена там, где когда-то была рана. Фантомная боль, которая, наверное, останется со мной до конца дней.
Мотаю головой, разгоняя неприятные мысли. Пора перестать хандрить и начать жить дальше, не совершая прежних ошибок. Закрепляю протез на место, торопливо надеваю светло-синюю рубашку, черный костюм и, повозившись со шнурками на туфлях, покидаю спальню, любезно выделенную мне во дворце. За те пару недель, что я живу здесь, лабиринт извилистых коридоров перестал меня пугать, и я без провожатого легко нахожу дорогу к кабинету Президента. Стучусь, но не жду ответа, почти сразу распахивая дверь.