Мне мерещится окрик матери. Я слышу ласковые слова отца. Это все в моей голове, а на деле меня окружает звенящая тишина, которая доводит меня до головной боли.
Делаю шаг вперед, будто входя в прежнюю вечно пышущую жаром кухню, и поднимаю с земли слой золы и пепла, который медленно оседает на мои ботинки. Сейчас должен бы раздаться заливистый смех колокольчика, висящего над дверью, только его нет. Он сгорел вместе с домом.
Оборачиваюсь. Старая яблоня, под которой когда-то сидела Китнисс, осталась нетронутой огнем. До боли сжимаю кулаки, когда приступ бешеной ярости и злости поглощает меня.
Сгорело все! Все, что было мне дорого! Погибла моя семья! Отец, мать, оба старших брата, а это несчастное дерево продолжает расти, словно помеченное Огненной девушкой, как неопалимое!
Хватаю с земли какую-то палку и бросаюсь к яблоне, колотя по ее многолетнему стволу со всей силы, вероятно надеясь сломать совсем или хотя бы покалечить дерево, напоминающее о Китнисс. Бью долго и сильно, пока, наконец, мой гнев не выходит из тела, оставляя противную пустоту.
Опускаюсь на землю, прислонившись лицом к шершавой коре, и беззвучно плачу, прощаясь со всеми, кого я любил.
Прихожу в себя, только когда на улицу опускаются первые сумерки. Встаю, отряхиваю одежду и уже собираюсь вернуться к планолету, когда внезапно решаю посетить еще одно место.
Ноги отлично помнят путь: немного времени, и я оказываюсь у ворот Деревни победителей. Фонтан, за ним широкая аллея разделяющая местные дома поровну – по шесть с каждой стороны. Первый дом справа принадлежал Китнисс… Напротив – мой. Оба выглядят такими же безжизненными, как остальные… Кроме одного, последнего с левой стороны, – владения моего бывшего ментора.
За считанные минуты оказываюсь на крыльце. Не стучу, просто распахивая двери дома, где когда-то мне были рады. Знакомые кучи мусора не покинули своих мест, а резкая смесь неприятных запахов по-прежнему бьет в нос. Некоторые вещи не меняются.
Прохожу в кухню и замираю на пороге – на меня наставлено дуло пистолета. Хозяин дома явно знал, что я приду.
– Ну, привет, парень, – говорит Хеймитч, глядя мне в глаза. – Присаживайся, надо поговорить.
Не забывайте ставить плюсики и оставлять отзывы))
Фанфик находится в разделе “Ждет критики”: все отзывы награждаются подарочком :)
========== Глава 20 ==========
Комментарий к Глава 20
включена публичная бета!
заметили ошибку? сообщите мне об этом:)
Я всматриваюсь в лицо Хеймитча, а он внимательно смотрит на мое. Сколько мы не виделись? Последний раз, кажется, был сразу после отмены Бойни. С тех пор много воды утекло.
– Хорошо же ты встречаешь своего чудом выжившего трибута, – говорю я, как можно небрежнее.
– О-о, парень, вижу тебе основательно промыли мозги. Очнись! Я встречаю не трибута, а нового фаворита президента, – гадкий надрывный смешок вырывается из его горла.
Во мне начинает просыпаться временно притихшая ярость. Она ворочается, выражая недовольство и требует отправить бывшего ментора куда подальше.
– Вот как все обернулось… Ты теперь с Койн? – спрашиваю я.
– Да, Пит. И у этого есть железные основания, а не только красивые баллады Сноу, – Хеймитч серьезен, при этом он внимательно отслеживает каждое мое движение.
Мы смотрим друг на друга, я не знаю, что сказать.
– Может, опустишь оружие? – говорю я. – Ты же хотел поболтать…
Ментор безразлично опускает пистолет и кладет его на край стола, расположив ствол в моем направлении. Я понимаю намек: при необходимости Хеймитч им непременно воспользуется.
Ментор усаживается на стул, пододвинув его ближе к столу.
– Чувствуй себя как дома, – предлагает он, указывая рукой на стул по другую сторону стола.
Усаживаясь, рассматриваю старого знакомого. Все те же светлые спутанные волосы и прежняя небрежность в одежде, только на этот раз ментор непривычно трезв.
– Так почему ты с ними? Мятежники убивают собственный народ, – резко спрашиваю я, а ментор ухмыляется.
– Хотел задать тебе тот же вопрос, парень, – говорит он. – Ты всегда отличался от других трезвостью мышления и рассудительностью. Чем привлек тебя глава Панема? Ты перестал различать врагов и друзей. Перестал быть собой и превратился в… – он меряет меня долгим взглядом, – в чертового ублюдка Сноу.
Стараюсь сдерживаться, но демон внутри уже скалится и обещает собеседнику самые страшные муки.
– Никто не говорит, что Сноу – белый и пушистый, – ехидничаю я, – но из двух зол, как говорится… Впрочем, я не собираюсь оправдываться, Хеймитч. Это – мое личное дело.
– Было бы твоим, но решается судьба всей страны и.. Китнисс, – говорит ментор, запинаясь на имени Сойки.
– Ах, вот оно что. Как я сразу-то не догадался. Снова все из-за нее, – улыбаюсь, но, наверное, это больше похоже на гримасу. – Ты снова спасаешь Китнисс, а не меня, верно?
– Ты сам просил меня об этом перед Бойней, забыл? – спрашивает Хеймитч.
Непроизвольно поднимаю глаза к потолку, стараясь вспомнить… Смутно, но я помню вечер, когда объявили правила Квартальной бойни. Тогда казалось, что земля ушла у меня из-под ног… Я боялся, что Китнисс может погибнуть, и умолял ментора спасти ее любой ценой.
– Все изменилось, – расплывчато отвечаю я.
– Заметил, – пренебрежительно говорит Хеймитч.
Он встает со своего места, идет к раковине и наливает полный чайник воды. Пистолет остается лежать на краю стола.
– Не боишься, что я могу пристрелить тебя твоим же оружием, Хеймитч? – спрашиваю я.
Ментор отвечает, даже не обернувшись:
– Давай, Пит. Раз ты научился убивать, то смерть старика самое то, чтобы отшлифовать навык.
– Ты ничего не понимаешь. Я не стал убийцей. Но твои слова звучат разумно, ментор, – отвечаю и ловлю себя на мысли, что копирую манеру общения Президента. Я действительно становлюсь похож на него?
– Чаю? – спрашивает Хеймитч,наконец поворачиваясь ко мне.
– Серьезно? – не удерживаюсь я от сарказма.
– Да, парень, порядки в Тринадцатом не такие вольные, как у тебя в Капитолии. Приходится давиться чаем, – посмеиваясь над собой, говорит ментор. – Ну так что? По кружке чая, как старые приятели?
– Давай, – соглашаюсь я.
Оставив чайник греться, Хеймитч усаживается обратно за стол.
– Что с тобой, Пит? – спрашивает он меня. – Ты настолько слеп, что не видишь действий президентской руки? Не понимаешь, к чему все идет?
– А у меня был выбор? – ядовито отвечаю я. – Меня бросили все, кому я доверял, все, кто был мне дорог…
– Она не бросала тебя, если ты об этом, – перебивает меня Хеймитч.
– Ты лжёшь! – не соглашаюсь я упрямо. Злость уже клокочет, с силой ударяя по слабеющему самообладанию. – Она ушла с охотником, а меня оставили на взлетной полосе!
– Гейл забрал ее силой, Китнисс не знала о планах повстанцев, – спорит ментор. – И он забрал бы и тебя, да только тебя вырубили. Выбор был небольшой: погибнуть всем или оставить тебя…
– На растерзание Сноу, – я срываюсь на крик. – Поздравляю. Он всласть надо мной поглумился!
Мне больно. Действительно больно. Мышцы ломит от воспоминаний о муках, через которые я прошел. И одиночество… Оно наваливается сверху, расплющивая меня по полу этой самой кухни.
– Чего ты хочешь? Я могу поклясться, что это была вынужденная мера. Мы совершили ошибку, и не было никого, кто бы ни сожалел об этом, – парирует Хеймитч, а я не отвечаю.
Мы молчим некоторое время. Каждый думает о своем. Тишину разрывает свист чайника, и ментор заваривает две кружки чая. Пробую душистую жидкость на вкус. Терпкий вкус лесных ягод, смешанных с мелиссой.
– Редкостная гадость, – комментирует Хеймитч.
– Давно ты не пьешь? – не удерживаюсь я от вопроса.
– С тех пор, как Сноу заключил тебя и Китнисс в “клетку”. Пока вы там играли в счастливую семью, я пытался придумать, как спасти вас обоих.